Я, наконец, вспомнила последний, самый жуткий и непонятный отрывок того воспоминания.
То, что увидела тогда рядом с Филсой, деревом не являлось. Вообще, ни разу. Ведь деревья не обладают человеческими чертами, не носят камзолы и уж точно не разговаривают на английском.
Это был очень высокий призрачный мужчина с длинными ногами и такими же лапищами, похожими на ветви. Бледно-зеленые волосы были заплетены в низкий хвост, голубой камзол вместе с белой рубашкой развевались на ветру. Стоило сделать призраку малейшее движение, и тут же звенели золотые серьги, ножны шпаги, перстни и сапожные шпоры. Именно от этого незнакомца разило ромом и стариной, вся зеленая дымка скопилась вокруг его крепкой фигуры и трепетала от звона цепи на… ноге. Этот мужчина отличался от других заблудших душ; он весь светился голубовато-изумрудным ядовитым светом, от дымки грудь болезненно сдавливало, ушам становилось неуютно от звона, а при взгляде белых очей просыпался животный страх. От одного лишь вида и загробного дыхания появлялось из неоткуда чувство тоски и давней боли… Но ещё больше страшили трупные зеленые пятна на теле. Гнилая дыра булькала на обнаженной груди, жижа вытекала из простреленной коленки с застрявшей серебряной пулей, зеленые вены пульсировали на лбу и руках. Я никогда ещё такого не видела…
К страху присоединился шок. Слезы брызнули из глаз, только Филса повернулась ко мне. Вся в водорослях, мокрыми взлохмаченными волосами и прилипшему к худенькому тельцу платьице с красивым узорчатым воротником. Она выглядела немного удивлённой, в белых глазёнках плясали зеленые искры дымки, что также крутилась вокруг неё, а губы приоткрылись.
— Ф-Филса?.. — меня забила дикая дрожь, коленки подкосились, внутри похолодело.
Она отвлеклась от бесед с мужчиной, делая несмелый шаг вперёд.
— Е… Елена?..
Но второй шаг ей не дал сделать этот жуткий незнакомец. Он обнял Фил своей большой рукой, прислоняя к себе. Хьюстон тут же вцепилась пальцами в камзол, все ещё смотря на меня. Зелёная дымка постепенно окутывала их, а остальные призраки потихоньку собирались вокруг. Они вновь собирались скрыть её.
— Филса, кто это с тобой?! — я сделала большой шаг навстречу, прислоняя руки к внезапно заболевшему сердцу. Все перед глазами начинало плыть, в ушах появился белый шум, стало тяжело ориентироваться. Мужчина все прожигал меня взглядом исподлобья, пока я, шатаясь, практически ползла к Филсе.
Фил глубоко вздохнула, вжимаясь в незнакомца. Тот начал медленно отходить вглубь буков. Дымка стала гуще.
— Елена… он… хороший… — она проглатывала каждое слово, пока незнакомец взял её за руку и повёл на выход из кладбища, изредка глядя на меня с ухмылкой, до дрожи противной и гадкой.
Я постаралась ускорить шаг, но дышать становилось все труднее, ноги практически не держали. Я уже не могла их догнать, все силы что-то неведомое отобрало за мгновение… Даже волны не могли помочь. Мне оставалось только наблюдать за тем, как Филсу уводили в густые еловые леса, как ядовитые плющи обвивали асфальт и статуи ангелов, и как мельтешили призраки, идя за высоким мужчиной.
Я зарыдала.
— Филса, не уходи!!! — я закричала громче грома. Все пыталась ползти за ними, вытягивала руки в попытках хоть как-то поймать её… но ничего не получалось. — Куда ты уходишь?! Кто этот мужчина?! Ответь мне, Филса!!!
Но Фил даже уже не оборачивалась, а только верно шла с незнакомцем за руку, оставляя на дороге водоросли. Она будто не слышала моих рыданий. От этого становилось больней.
Я сгребла пальцами траву, ударяя носками по земле. Она все отдалялась, а я ничего не могла сделать. Меня парализовала эта чертова дымка!
— Не забирайте её!!! — я заорала на того призрака, что все оборачивался. — Что вам от неё нужно?! Кем вы ей приходитесь?!
Незнакомец вновь повернулся, сжимая руку Филсы, чей кулон пестрил изумрудным светом. Этот хищный взгляд пробрал до костей. Зеленые пятнышки на уголках губ забулькали, только он улыбнулся.
Сорняки до боли сжали мои ноги, начиная волочить назад к родителям. Дымка поражала мои волны, словно их душили. От ядовитого света зелёных волн и смрада химикатов я соображала все медленней.
Мне удалось увидеть, как незнакомец подмигнул и подставил указательный палец к поднятым губам.
А дальше темнота.
Но теперь, когда вспомнила те события до конца и увидела прошлое, я точно знаю, кто это был.
Отец.
Как же ты с ним связана, Филса?
Я резко открыла глаза, наблюдая перед собой ночное небо и стаи призрачных журавлей. Послышался короткий вскрик Милтона, что все это время сидел надо мной и теребил в длинных пальцах мешочек с ароматными чайными травами. Охнули и ребята, что смирно сидели по бокам, рассматривая голубые глаза. А вот Юла и Ула смело нависли надо мной с пробуждением, заинтересованно улыбаясь и щекоча прозрачными шлейфами тело.
Да уж, рассказать мне было что. Даже не верится, что я недавно увидела те события, которые положили начало истории аномального Броквена. И, конечно, не обрадовалась тому, что, наконец, смогла вспомнить…
— Елена Гостлен, — выдохнули возбужденно сущности, дуя на меня горсть снежинок, что тут же привели в чувства своим холодком. Сознание тут же прояснилось, а глаза сфокусировались. — Елена Гостлен, как вы? Что показала вам реликвия?
Я медленно поднялась и села, потирая виски. Волны маячили у обрыва, через который пролегал мост из кристаллов. Осознание всего пришло быстро, я сглотнула и разложила события по полочкам. Да, я все ещё была обескуражена, но дрожи и боли в голове и суставах не было, а мозг работал так, как надо. Сонливость незаметно прошла, я снова ощутила ноги и землю. Вновь почувствовала душистый аромат цветов и холод обрыва, и посмотрела на друзей без дымки в глазах. Казалось, мой организм почувствовал, что уже надо приходить в себя быстрее, что действовать надо схвачено, а не сидеть и дрожать. Радовало, что в моем теле происходит какой-то прогресс, готовя к исполнению ритуала у озера.
— Что здесь такого произошло, что ты дёргалась и вскрикивала, Елена? — поинтересовался Эйдан, юрко подползая ко мне и кладя ладони на плечи. Он выглядел взволнованно. — Ты увидела Отца?
Я сложила руки на коленках, вздыхая и опуская голову. Волны принялись оплетать двух сущностей, что прожигали меня взглядами несуществующих очей. Друзья также придвинулись близко, кусая губы и сжимая траву в пальцах. Милтон так вообще обтекал потом и трясся. Видимо, испугался за меня.