Его темный взгляд изучает мою сумку, и он издает тихий смешок.
— Этой одежды вряд ли хватит на месяц.
— Это не так, — говорю я ему. — У меня не такой большой гардероб, но, несмотря на это, я сомневаюсь, что останусь у тебя на весь месяц.
Одна из его темных бровей вопросительно выгибается.
— Ты планируешь отказаться от нашей сделки? Или, может быть, ты планируешь трахнуть меня сейчас, чтобы не оставаться со мной?
— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом.
Высокомерная улыбка расплывается на его лице.
— Ты продолжаешь говорить себе это, милая, но скоро ты не сможешь отказывать себе в том, чего действительно хочет твое тело.
Мой рот приоткрывается, но он просто снова смеется, прежде чем прижаться своими губами к моим.
— Ладно. Давай отправимся ко мне домой.
Доминик берет сумку с кровати и закидывает ее на плечо, затем хватает меня за руку и выводит за дверь.
Не это я ожидала увидеть, когда пыталась представить дом Доминика Де Луки. В моем воображении я представляла его жилище как квартиру с декором, стилизованным под клуб, которым он владеет, но то, что я увидела, не похоже на тот стиль. Этот дом похож на то, что могло бы принадлежать шикарному адвокату или врачу, а не владельцу стрип-клуба.
Это был гигантский белый дом с черной крышей и каменной отделкой. Это великолепно и стильно.
Доминик сворачивает на длинную бетонную подъездную дорожку, а затем в один из отсеков своего гаража на четыре машины. Черный BMW находится на стоянке между Range Rover и каким-то красным спортивным автомобилем.
Он ловит мой пристальный взгляд и спрашивает:
— Какая тебе больше нравится?
— Ч-что?
Он наклоняет голову и изучает меня.
— Машина, которая тебе больше нравится, твоя, можешь пользоваться ею, как тебе заблагорассудится, пока ты остаешься со мной. Я не всегда смогу возить тебя на все занятия, так что возьми одну из моих машин.
— Эм, вау. Хорошо. Спасибо, — говорю ему, и он ухмыляется мне.
— Но, когда я буду свободен, я буду с тобой каждую минуту, которая у тебя есть. Я отвезу тебя в кампус и в клуб, если смогу.
Я открываю рот, чтобы поблагодарить его еще раз, но потом понимаю, что на самом деле он говорит, что будет распоряжаться всем моим свободным временем так, как сочтет нужным, и меня это совсем не устраивает.
— Я вполне способна сама сесть за руль в любое время, когда мне понадобится куда-то поехать.
— Так и есть, — соглашается он. — Но теперь, когда ты моя, моя работа — постоянно следить за тем, чтобы ты была в безопасности.
— Ты немного перегибаешь палку, тебе не кажется? Я была в полной безопасности без твоей защиты. Почему ты чувствуешь потребность задушить меня своей заботой?
Его темные глаза встречаются с моими, и он говорит:
— Когда ты со мной, ты становишься мишенью. Есть люди — целый гребаный мир, таких людей, как ты — наивные, до тех пор, пока они не попадут под прицел насилия. Ты такая невинная, и я хочу оградить тебя от этого. — Он прерывисто вздыхает. — Лучшее, что я могу для тебя сделать, это уйти, потому что ты не принадлежишь моему миру, но теперь я попробовал тебя на вкус, так что пути назад для меня нет.
Он касается моего лица так нежно, что мне хочется наклониться к нему.
— Ты так чертовски великолепна, Фиона, и хоть я не заслуживаю кого-то столь же чертовски чистого, как ты, я все равно беру тебя. Ты можешь возненавидеть меня, когда закончится этот месяц, но я готов воспользоваться этим шансом, чтобы быть с тобой, почувствовать твою доброту, пусть даже ненадолго.
Я в замешательстве приподнимаю брови, глядя на него пока его слова оседают у меня в голове. Хотя я знаю, что Доминик вполне способен на насилие из-за своей ревности, я не вижу никакой реальной опасности в том, чтобы проводить с ним время. В клубе я ни разу не чувствовала, что моей жизни что-то угрожает, поэтому я немного сбита с толку тем, о чем он говорит.