— Не смешно...
— Не обижайся, я совсем не хотела обидеть кого-нибудь из твоей... семьи. Просто ты реально не понимаешь, что делать с ними дальше, ведь так?
— А почему тебя волнует их судьба?
— Прямо еврейский диалог у нас с тобой получается, — Амалия снова колыхнула свой балахон, но атаки на сознание Рипли не последовало. «Я тебе вопрос, ты мне в ответ вопрос... Не доверительная беседа. Ну давай начистоту, мне откровенно пофиг на них, таких иммунных в Улье тысячи прилетает каждую минуту. А вот твоя личность и Храпа меня заинтересовала, вы необычные, другие, иные. А это стоит моего внимания».
— Ничего особенного ни в себе, ни в Храпе я не вижу.
— Это потому что ты многое не знаешь, а еще больше не понимаешь. Институтские много бы дали за вас, но вы им не достанетесь, я об этом позабочусь.
— Слышали уже про это, не страшно.
— А от чего тебе страшно, девочка?
— Мои страхи сдохли еще в той заброшенной деревне, куда меня занесло по воле Стикса.
— Ух, какая смелая, но такая глупая.
— Ты повторяешься, — Рипли сделала несколько глотков живца.
— Пустая болтовня. Ну пора к делу. Я помогу пристроить твоих иммунных в хороший стаб, стерев им память о тебе и твоих зверюшках. Это развяжет тебе руки и даст возможность разобраться в самой себе. С твоими дарами, и с зараженными. Согласись, это более увлекательно, чем таскаться с вечно ноющими иммунными в поисках хабара.
Амелия замолчала, наступила гнетущая тишина.
В наступившей паузе Рипли отчаянно пыталась связаться с Храпом и Кошатиной, но пустота в ее голове напоминала мыльный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги, не давая девушке сосредоточиться.
— Настырная девчонка, угомонись уже! — голос Амалии в голове Рипли прозвучал слишком резко, отчего девушка мотнула головой, стараясь сбросить наваждение. Пойми, что тебе не справиться со мной, я заблокировала твой дар, и ты ничего не сможешь сделать. Все твои попытки — только жалкое трепыхание слабой бабочки на ветру.
Рипли опустила голову, осознавая наступившую пустоту в ее сознании, в котором теперь не было Храпа, Кошатины и Умника. Невосполнимая пустота напоминала ей черноту, пожирающую все живое и неживое. Девушке стало страшно, но она уверенно вздернула подбородок, решив побороться за них.
— Что ты хочешь от меня? — она бросила вызов ментально в голову Амалии.
От этого ментального броска голова женщины дернулась, а по телу прошли судороги, колыхнувшие балахон.
— Не смей! Слышишь, не смей так со мной! Слабая кукла, ты только игрушка в руках этого мира, — Амалия шипела, как придушенная змея. — Ты не понимаешь, что, лишившись своего главного дара, станешь беззащитной, слабой иммунной. Ты ничто без своих зверюшек.
— Ха-ха, — Рипли рассмеялась, и снова использовала ментальный бросок, от чего балахон Амалии мелко задрожал.
— Тогда от чего тебя так трясет? Уж не от моего ли дара, ты так удачно заблокировала зараженных в моей голове, что теперь вся моя сила свободна и готова к новым подвигам,— Рипли снова атаковала незваную гостью.
— Прекрати, — Амелия скрежетала зубами.
— Кажется, и у тебя есть слабые места, возможно, мы сможем играть на равных? — Рипли уже более мягко пустила ментальный заряд в Амалию.
— Прекрати, я готова договориться.
— Хорошо, что мы полюбовно договоримся, поверь, от этого всем будет хо-ро-шо.
Глава 4
Рипли с трудом открыла глаза, в голове набатом бил колокол. Девушка нащупала фляжку с живцом и потянулась к горлышку пересохшими губами. Пусто... С трудом поднялась на локти и осмотрелась. В помещении много строительного мусора, обломки мебели и куски обоев валяются на деревянном полу.
— Что за хрень, — Рипли встала на четвереньки, пытаясь унять дрожь в теле.
— Да что за ***, — она выругалась, поднимаясь на негнущиеся ноги.
Перед глазами вспыхивали молнии, заставляя девушку часто моргать и щуриться.