- Узнала? Не знаю что произошло, но проснулся я в этом теле и с ногами, - он смутился немного покраснев.
- Что за отрава, от чего мне так плохо?
- Это хлопья, сильный яд для иммунных.
- И для зараженных тоже, мне Дед рассказывал, когда живец учил делать.
- Дед, Рипли, где они?
- Не знаю, вечером их не видела. Мы с тобой были. А где Таня? - Женщина попыталась поднять голову, но сил не хватило, и она потеряла сознание.
- Здесь, - беззвучно прошептал кваз, поглаживая женщину по голове.
Капельницу льву поставить не получилось, зверюга скалил пасть, высовывая почерневший язык.
- Ну, как знаешь, лакай, значит, как есть. Мужчина вылил живец в тазик и подтолкнул его к нему, после чего ткнул кошака мордой в жидкость.
Чуня слизала капли живца с пола и с укором посмотрела на хозяина.
- Прости, девочка, - мужчина плеснул жидкость себе в ладонь и протянул собачке.
Только убедившись, что все живы, он вернулся в соседнюю комнату.
Девушка слабо стонала, а Багор не подавал признаков жизни.
- Простите, но живца больше нет, - Кваз вышел, виновато опустив голову.
Оставить Зою с дочерью в таком состоянии он не мог, но желание узнать, где остальные, не давало покоя, и, как только женщина пришла в себя, а щеки девочки немного порозовели, кваз, подхватив Чуню на руки, осторожно вышел из здания вооружившись ножкой от стола.
Светило только что взошло над горизонтом и, разгоняя ночной сумрак, поднималось над кластером, притаившимся в черноте.
- Мать вашу, - кваз выругался, увидев на пороге несколько безжизненно валявшихся тел с почерневшими лицами, перепачканными рвотными массами.
Дальше тел становилось больше, некоторые все еще содрогались, извергая из себя содержимое желудка. Многие лежали в собственной блевотине с почерневшими лицами и не подавали признаков жизни. Кваз осторожно перешагивал через тела, прижимая к себе притихшую Чуню.
Под навесом, скорчившись, лежал Дед, его тело стало почти черным, как будто чернуха уже добралась до него и сделала свое губительное дело. Рядом, уткнувшись лицом в спальник, лежала Рипли и хрипела. Кваз с трудом перевернул девушку и сморщился, как от нестерпимой боли. Ее лицо стало серым и покрылось струпьями, кожа, почернев, сползала с лица, оставляя сочившиеся кровью раны. Черная слизь, пузырясь, вытекала из почерневшего рта. Он попытался приподнять тело квазихи, но его руки скользили от покрывавшей ее крови, пропитавшей одежду.
«Квази, помоги...» Из ступора кваза вывел сиплый стон Храпа. Он поднялся и посмотрел на серую бесформенную глыбу, состоящую из брони и кусков толстой шкуры. Из открытой пасти здоровяка текла серо-зеленая слизь, а конечности мелко подрагивали.
- Храп, ты как? - неуверенной походкой кваз подошел к мутанту.
- Сдохну, наверное... - просипел здоровяк и пошевелил лапой.
- Что здесь произошло? Чем то могу помочь?
- Дай руку, - лапа здоровяка, мелко дрожа, потянулась к мужчине.
Кваз ухватился за толстый палец и ощутил холод, исходящий от мутанта.
- Совсем ты плох, у зараженных температура тела высокая, а ты совсем холодный.
- Она может помочь, - здоровяк дернулся от нестерпимой боли, разрывающей его внутренности.
- Кто? - Кваз удивленно смотрел на Храпа, корчившего рожу от боли.
- Зарядка... батарейка она... Твоя Чуча.
- Чуня?