— Да я и сам не знаю, — глупо улыбаясь, ответил я. — Еще вчега утгом был спогтсменом, студентом. А сегодня вот это. Говогили, я похож на огка. Только кожа кгасная, а еще, кажется, у меня гемоггой.
— Что-о? Перестань нести эту бессвязную чушь! — заревел силуэт. — Откуда ты взялся?
В его голосе чувствовалась необузданная первобытная ярость и какая-то странная растерянность. В пещере резко стало холодно. Балахон взвился во все стороны и от существа, скрывающегося в нем, понесло чем-то древним, нагнетающим ужас. По ушам ударили плотные звуковые волны.
— Да не вегещи ты, голова и так болит, — скривился я, затем искренне спросил. — Ибупгофена не найдется?
Раздался удивленный возглас. Причем на этот раз, он звучал сразу отовсюду, а не из конкретного места.
— КТО. ТЫ. ТАКОЙ? — заревело само пространство, отчего я чуть не оглох. Голова мгновенно заболела.
— Да никто я, — сморщился я. — Чего докопался до больного человека?
Балахон приблизился. На меня дохнуло тошнотворным зловонием. Жаром.
— Человека? Что это?
И тут меня стошнило. Хорошо так, основательно. Кажется, на собеседника тоже попало.
Черный балахон как-то обмяк. Стало немного светлее.
— Ах… Я зря трачу драгоценное время… — с нескрываемой досадой прошелестела тьма. — Избавьтесь от этого!
Вспыхнул яркий свет и темнота, вместе с силуэтом в балахоне пропали. А я лежал уже не в темной пещере, а прямо на земле, на том же самом месте, где меня нейтрализовали. Только, кажется, уже было раннее утро. Чуть поодаль лежало сразу трое мертвых орков из орочьего спецназа.
Зато рядом оказались сразу трое тех существ, против которых я пытался сражаться ночью. Высокие, худощавые и жилистые. Кожа синеватая. Оружия у них толком не было, только дыхательные трубки, как у индейцев и длинные острые ножи.
Меня резко подняли и поставили на колени.
Самочувствие дрянь. Тошнит. В голове ураган, да еще и крутится дурацкий мотив песенки из детского мультика:
Карусель, карусель
Это радость для нас
Прокатись на нашей карусе-ели…
— Как тебя убить? — тихо спросили меня. — Меня зовут Мидис, и я оказываю тебе честь. Выбирай, красный орк!
Вот и что ответить на такой бездарный вопрос? Как я хочу умереть? В Нью-Йоркском пентхаусе, в тепле и комфорте. Чтоб рядом был бассейн и бутылка самого дорогого виски. И еще сигара в руках. Оформим?
Я через силу поднял голову, с усталостью посмотрел на того, кто задал мне этот вопрос. Промолчал, не ответил — все равно это недоразумение с собачьей головой не поймет.
Зажмурился, проморгался.
Действительно у него деформированная собачья голова, значит, мне не показалось. Узкая грудная клетка, такие же плечи. Но почему на их телах нет никакой брони? Я бы не сказал, что это воины, скорее какие-то диверсанты. И что, армия таких вот вторглась на Лианор и сейчас уничтожает расу уреев? Им подвластна магия, они пользуются парализующим ядом… И тот силуэт в балахоне. Что это, блин, было?
— Я принял решение, — задумчиво произнес Мидис. — Двойная доза паралича. Ты будешь умирать долго и мучительно. А потом тебя сожрут падальщики. Или кое-что похуже…
Он поднял дыхательную трубку, вложил в нее что-то и приставив ко рту, резко выдохнул. Пшикнуло.
Затем он повторил процедуру снова. Отравленные иглы одна за другой впились мне в грудь, пробив тонкий кожаный нагрудник. Мне снова стало плохо, голова закружилась. Кажется, даже парализовало. Я мешком завалился на бок, морда ткнулась в пыль. Поразительно, но сознание почему-то не отключалось.
— Отнесите это тело в лес. Пусть его сожрут! — шумно вздохнув, приказал собакоголовый. Два его спутника принялись выполнять указание.
— Как закончите, выдвигайтесь обратно! А мне пора, господин ждет отчета…
Меня ухватили за руки и потащили. Самочувствие было настолько хреновым, что я еще раз блеванул. Но сознание прочно закрепилось за телом, поэтому я все слышал, чувствовал и понимал и при этом, совершенно ничего не мог сделать.