— Знаю, — кивнул Гудков и, потеряв к ним интерес, повернулся к Зёзику. — А ты?
— А я сразу ушел к себе, — таки не сдержал зевок Зёзик, — и лёг спать.
— Кто это может подтвердить? — подозрительно прищурился Гудков.
Все затихли.
— Мы можем, — пискнула Нюра.
— Ого! — уважительно присвистнул Семён и заговорщицки подмигнул Зёзику.
— Да нет! Не в том виде! — вскинулась Люся и сильно покраснела.
— Ага, — хохотнул Семён. — Мы знаем. Стихи вы читали друг другу!
По комнате прошелестели понимающие смешки. Люся сидела вся красная, Нюра — наоборот, побледнела. Губы её дрожали.
— Прекратить! — вызверился Гудков и смешки прекратились.
— Всё не так было! Не так! — выпалила Нюра. — Зёзик так храпел, что мы с Люсей стучали в стенку. А он ругался. Поэтому мы можем подтвердить, что он точно был в комнате.
— Ладно. Принято, — пробормотал Гудков и наморщил лоб. — Так, ну Клара, Генка Капустин и Семён были у меня на виду, Виктор тоже, я шаги его в комнате слышал. А вот где этот гад Караулов шляется?
— Так он к той блондиночке пошел ночевать, — наябедничал Зубатов. — Сразу после всего.
— А он с нами разве не входил в здание? — уточнил Гудков. — Я что-то и не вспомню.
— Не входил, — почти хором сказали все.
— И сейчас не вернулся ещё?
— Нет!
— Макар, а давай я сбегаю, гляну! — подорвался Зёзик, который похоже мечтал улизнуть и поспать хоть часок.
— А ну сядь! — рявкнул Гудков, — дверь в здание заперта на засов изнутри. Так что он не войдёт, а будет стучать — так мы услышим.
— Да он до утра теперь не вернется, — хохотнул Зубатов. — Там у этой блондиночки такие бубсы, что ой.
Люся посмотрела на него укоризненно, и он покраснел.
— Товарищ Зубатов, попрошу не выражаться, — едко промолвила Клара и поджала губы.
Она уже слегка пришла в себя и только по дёргающемуся глазу можно было понять, что недавно её так перепугали дохлой рыбой.
Экзекуция продолжалась ещё примерно минут сорок.
Наконец, к огромному облегчению всех агитбригадовцев, Гудков устал. Вымотался.
Он, наконец понял, что его угрозы и крики не оказывают на ребят никакого воздействия, да и сам окончательно умаялся. Поэтому со вздохом распустил нас, напутствовав грозными словами:
— И пусть тот мерзавец, что сделал это, хорошо подумает. Я надеюсь, что человеческого в нём больше, чем мещанского. И завтра жду его с раскаянием.
Мы все выдохнули и начали торопливо расходиться.
— Нюра, Люся, — окликнул Гудков девчат, — думаю, Клара одну ночь у вас переночует. Там есть ещё угловая квартира, но у меня сейчас ключа нету. Завтра у коменданта возьму, и она переедет. Кто ж думал, что так всё будет…
— Хорошо, — сказала Нюра, — только тогда пусть Жоржик с Генкой сдвинут наши кровати. Мы втроём прекрасно поместимся.