Маккензи молча вздрогнул.
— Пошли, — сказал он. — Пошли. Кажется, я вижу там горного льва.
Раздражённо нахмурив брови из-за этого незначительного перерыва в колоссальной экспозиции экспонатов, Нельсон последовал за ним. Звуки, издаваемые маленькой ящерицей в коробке из-под сэндвичей, засунутой в его рюкзак, были похожи на назойливые импульсы, раздражающие его мозг. Они прошли мимо хамелеона, представителей всякой дичи и мелкой фауны и добрались до места, где возобновилась история этой эпохи растительной жизни.
Здесь, примерно в паре сотен ярдов от пустой витрины для ящерицы, Нельсон остановился с видом человека, который твёрдо принял решение. Маккензи удивлённо посмотрел на него.
— Мы возвращаемся, — сказал Нельсон.
— Возвращаемся? — недоверчиво переспросил молодой человек. — Куда? Почему?
— К змеевидной лацерте. Я должен. Я просто обязан. Я не могу идти дальше.
— Но… но мы сможем вернуться… назад? — прошептал Маккензи.
Это была поразительная мысль. Нельсон никогда не рассматривал такую возможность.
— А нам хватит времени? — продолжал допытываться его ассистент-биолог. — Ночь может застать нас врасплох, прежде чем мы доберёмся до конца этого пути.
Вместо ответа Нельсон указал на Солнце. Оно висело в ярком небе точно на трёхчасовой отметке.
— Идём, — приказал Нельсон.
Послушно, как человек, находящийся под гипнозом, Маккензи повернулся и пошёл обратно по шоссе. Нельсон шагал рядом с ним. Казалось, что они преодолевают сильный прилив, как будто борются с постоянным сильным ветром. Нельсон чувствовал себя как во сне, его одолела вялость, причину которой он не мог понять. Только его несгибаемая воля заставляла их обоих двигаться вперёд. И по-прежнему ничто не двигалось и не жило на всём этом жутком шоссе, кроме двух мужчин, идущих под тёплыми лучами солнца.
Они медленно вернулись назад и остановились перед пустой витриной для ящериц.
— Ну, вот мы и на месте, — выдохнул Маккензи. — И что теперь?
Вместо ответа Нельсон аккуратно снял свой рюкзак и достал коробку из-под сэндвичей. Быстро схватив ящерицу за загривок, он снял колпак и положил извивающуюся рептилию на подставку.
Существо мгновенно застыло. Нельсон убрал онемевшую руку и уставился на образец. Ящерица, как живая, стояла на своих четырёх крошечных лапках, тело слегка изгибалось, голова поднята, маленькие глазки-бусинки блестели, смотря в никуда.
Нельсон осторожно накрыл её стеклянным колпаком и повернул колёсико, чтобы создать вакуум. Из-под основания пьедестала послышалось слабое жужжание, которое затем прекратилось. Бог науки принял подношение. Когда Маккензи попытался поднять стеклянный колпак, то обнаружил, что это невозможно сделать.
Двое мужчин уставились друг на друга.
— По крайней мере, это вполне подходящий экземпляр, — заметил Нельсон. — Он похож на виды Старого Света. А теперь пошли.
Ускорив шаг, он пошёл вперёд. Всё раздражение из-за пустующей витрины исчезло.
Прошло, должно быть, несколько часов и бог знает сколько извилистых миль, когда они добрались до второй и последней пустой витрины для образцов.
— Смотрите! — с искренним облегчением воскликнула Маккензи. — Мы приближаемся к концу пути!
Нельсон потерял интерес к загадке дороги. Невероятная история жизни, которая развернулась перед ним, захлестнула его с новой силой. Внезапно он осознал окружающую его действительность, и сосредоточил своё внимание на остатке дороги.
Маккензи был прав. Примерно через сто ярдов дорога заканчивалась в зарослях деревьев на склоне холма.
Дорога заканчивалась так же внезапно, как и начиналась. Недалеко от её конца на невысоком постаменте стояла витрина, которая, казалось, была около трёх футов высотой. Но Нельсона больше заинтересовал семифутовая витрина напротив неё.
ЧЕЛОВЕК ДВАДЦАТОГО ВЕКА
Этот представитель теплокровного двуногого млекопитающего с развитым мозговым центром и щитовидной железой представляет человека на пике его физической эволюции. Как было отмечено в различных источниках, животная и растительная жизнь, произошедшие давным-давно от общего предка, отличающиеся главным образом наличием атома магния в структуре хлорофилла вместо атома железа в гемоглобине крови, теперь достигли своих обособленных эволюционных целей.
С этого момента их параллельные пути сходятся, в конце концов снова объединяясь в общую структуру, которая приближается к вершине умственного развития.
Доктор Нельсон поднял глаза от бронзовой таблички. Искрящийся полый куб был пуст. Образца не было. Вместо этого там была только дверь со скошенными кромками из стекла, распахнутая над дорогой на невидимых петлях, словно приглашая усталого путника войти и отдохнуть — навечно.