И взгляд в Смородине-реке завис:
“Во мгле ночной, что Навию зовется,
Быть может, наконец, увижу я его,
И силуэт любви моею обернется…
Но лучше я вернусь домой.
Там Дар Левкоев ждет меня однажды.
Моя подруга, Анечка, ну как же без меня?!
Я перестану прошлому петь серенады.
Долою смерть! Мне уготована весна!”
И Анаис отпрянула к Яге,
Откинув грубо руку Мары Черной,
Оставив женщину в Смородине-реке,
Обзавелась враждою непреклонной.
Ба-бам! Ба-бам! Ба-бам!
Во мгле, дурманистом тумане
Предстало Мариным очам
Не то медведь, не то ревущий парень.
Ту-ду! Ту-ду! Ту-ду!
Хороший вышел бы вояка!
Чрез тяготы и духоту
Плыла Богиня в сторону бродяги.
Но полузверь узнал в Богине смерть
И устремился прочь, хромая,
Ступив, в конце концов, в земную твердь
И носом ароматы белены хватая.
Большую силу стал приобретать,
Бесстрашие внутри в нем возвышалось.
Не собирался коренастый парень умирать,
Звериное чутье в нем просыпалось.
А Мара Черная сквозь пелену и дымку,