— Сильно ломились? — Монро держал в двух руках тарелку, а потом влил в себя оставшийся бульон. — Частенько ломятся с утра. — Добавил.
— Ты про пьяных? Было дело. Разобрались. Я не хотел пускать их до твоего прихода, а когда ты вернулся понял, что…
— Что?
— Слушай, если я… — Стал запинаться старик.
— Да брось, мужик. То есть. Брось, Гидеон. Ты сделал что сделал. Во первых, ты спас мою шкуру. — Грисельд убрал поднос с пустой тарелкой обратно на стол. — Я тебе за это бесконечно благодарен. Можешь просить у меня взамен что угодно. Во вторых, если бы таверна сегодня не открылась, это было бы как минимум странно, а как максимум очень подозрительно. А ты знаешь какой народец здесь иногда шарахается.
— Народец здесь будь здоров. — Кивнул Гидеон. — Да, кстати. Нашел на лестнице. — Он достал откуда-то из-за пазухи серебряную брошь в форме оскалившегося кота, что пригнувшись, готовился к прыжку. Старик пристально посмотрел одним глазом на хозяина таверны, вытянув ладонь с символом ночного стража города.
Грисельд взял изделие двумя пальцами, а потом с силой сжал в кулаке:
— Это уже ничего не значит. — Мрачно выдавил Монро.
— О тебе говорят в этом городе. Ты символ надежды. А ты говоришь, что это ничего не значит. Так поведай же мне что с тобой случилось. Неужели ты утратил веру в этот город? — Господин Крофт жаждал ответов на свои вопросы. Их в его голове накопилось достаточное количество за целый день.
— Мне кажется, что сегодня утром я утратил веру в себя. — Печально ответил Грисельд. — Все то, чем я занимался последнее время вмиг утратило всякий смысл.
— Почему это? — Не понял Гидеон. — Ты же… — Да ты же…
— Потому что иногда мы можем больно упасть, Гидеон. И не факт, что у нас будут силы на то, чтобы встать. — Повисла тишина. Лишь иногда ее нарушал скрип оконной рамы. Вскоре капитан не выдержал:
— Не может быть. Когда ты начинал этим заниматься, думаю ты должен был понимать на что идешь.
— Думаю, что я слабо себе это представлял.
— Расскажи что случилось.
— Не могу.
— Расскажи… — Давил Крофт.
— Нет, Гидеон…
— Послушай, парень, я вытащил бы тебя с того света будь ты кем угодно. Это ранение ты получил потому что попал в беду, а я привык помогать людям, которые попали в беду. Я так воспитан. Я знаю, что Черный кот — человек, которому не все равно. Ты наводишь ужас на негодяев. Мальчик тобой восхищается и хочет быть похожим на тебя потому что верит в тебя. И я тоже верю в тебя. Но если ты сам утратил веру, значит этому городу суждено утонуть во тьме…
— Я… — Я не могу…
— Выходит, я ошибался. Прости меня… — Больше я тебя не потревожу расспросами. Как встанешь на ноги, спускайся. Рассчитаемся. Я пойду своей дорогой, и больше ты никогда меня здесь не увидишь. — Старик медленно встал, направился к выходу.
— Гидеон… — Окликнул его Грисельд, когда тот был уже у выхода. Тот остановился. — Ты действительно веришь в меня?
— Никогда не переставал…
И Грисельд Монро рассказал отставному капитану историю ночного проникновения в дом Ариана Гато и его дочери Сабрины. Старик вдумчиво слушал рассказ, не перебивал, иногда качал головой.
— Вот как, значит. — Промолвил он после того, как Черный кот закончил свой рассказ. — Скверное дело, но хочу попытаться тебя переубедить.
— Попытайся…
— Ты не видишь одной простой истины…
— Какой?
— Ты слишком увлекся. Тебя терзают угрызения совести и это нормально. Это и делает тебя тем кто ты есть. Тебе не все равно. Поэтому ты занялся этим ремеслом. Однако я хочу обратить твое внимание на то, что ты защищался. Если бы ты этого не сделал, то этот Лукас вогнал бы меч тебе прямо между глаз.
— Если бы я не пошел, то этого бы и не было.