Дом Живых. Арка первая: Порт Даль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Гробушки-уродушки! — крикнул забежавший в таверну бородатый дварф. — Вот вы тут сидите, а в порту такое!

Порт встретил Завирушку шумом, суетой, громкими криками и неприятными запахами. Будучи непосвящённой птахой Вечны Нашёптанной, она три недели тряслась с самым, наверное, медленным из караванов Альвираха, потому что только его хозяин согласился принять в оплату проезда монастырское благословение и продукты с монастырского огорода. Вопреки сплетням, далеко не все монастыри Вечны богаты, как Клеймёные Дома Корпоры. Если вокруг его стен лишь небольшие наделы крестьян, выращивающих мелкую репу на скудных почвах, и хижины рыбаков, меняющих на эту репу часть небогатого улова, то денежных излишков в региональной экономике не создаётся. И те, и те рады были бы пожертвовать что-нибудь служительницам своего нефилима, да вот беда — нечего. Поэтому выросшая с детства при монастыре девушка большую часть своей юной жизни провела с тяпкой в огороде и с тряпкой в коридорах, отличаясь от местных крестьянок и рыбачек лишь количеством прочитанных книг.

Так что, когда пришла её очередь отправляться в Гнездовище Вечны Нашёптанной за посвящением, Завирушка ни секунды не колебалась, с лёгким сердцем оставив за спиной скудный стол и холодную келью. Никогда прежде не покидавшая монастырь, она с интересом смотрела на медленно ползущие мимо однообразные пейзажи Кисгодоля, спокойно ночевала под телегой на тугих мешках с хрень-травой, укрываясь старой пташьей мантией, не гнушалась помыть посуду в тавернах за лишнюю порцию кукурузной каши с козьим сыром и вообще старалась получить от путешествия максимум удовольствия.

Теперь ей предстояло увлекательное морское путешествие на корабле ордена, место на котором ей должна обеспечить грамота от настоятельницы. Путешествие не куда-нибудь, а в саму Корпору, бывшую столицу Империи, а ныне город-государство и бриллиант среди городов Альвираха. Говорят, в её ослепительной красоте до сих пор можно увидеть величие той самой Империи.

Завирушка гуляет по порту без особых опасений — птаха, даже непосвящённая, не тот человек, на которого нападут без веской причины. Нефилимы обычно не вмешиваются в жизнь своих служителей, но мало кто рискнёт проверять незыблемость этого правила, тем более что грабить нищую послушницу — только время терять. Поглядев на неё опытным взглядом, отворачиваются карманники, равнодушно проходят мимо мошенники, машет нетерпеливо: «Проходи, проходи!» ― гадалка, возле палатки которой она остановилась передохнуть. Отворачиваются профессиональные нищие и игнорируют попрошайки, как будто девушку укрывает заклинание невидимости. Так и дошла бы она до посадочного пирса, села на свой корабль, уплыла бы в Корпору, прошла посвящение, стала птахой, отправилась бы куда орден пошлёт. Может быть, сделала бы карьеру, выбилась в настоятельницы какого-нибудь монастыря, или стала главной в большом храме, а там, чем Вечна не шутит, к концу дней, окрепнув во внутренних карьерных баталиях ордена, замахнулась бы и на кресло Верховной, но…

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА

— На жадничайте и не зажимайте! — вопит пронзительным мерзким голосом грязный худой нищий. — Ветерану баталий Диаэнкевала подайте!

Он ковыляет на грубом деревянном протезе ― простой дубовой колодке чуть выше колена, примотанной грубой разлохмаченной верёвкой к бедру.

Граждане отстраняются, отворачиваются и обходят крикуна по дуге — многим понятно, что, как бы ни старил себя инвалид, молод он для участия в Диаэнкевальской кампании.

Но есть и те, кто подаёт, поддерживая визгливый монолог попрошайки:

Инвалид ловко, как здоровый, ковыляет по улице, настигая уклоняющихся и возникая перед носом отворачивающихся. Суёт им в лицо засаленную матросскую шапку, где поощрительно звенят медные монетки-мизинцы и даже блестит пара серебряных корпорских куспидатов.

Прохожие кривятся, но кидают мелочь, а нищий распаляется всё больше:

Монетки звенят в шляпе, попрошайка кривляется и хромает, а у Завирушки темнеет в глазах и отнимаются ноги. Она сползает спиной по стене таверны и смотрит на одноногого снизу, сидя на заплёванной мостовой. Он, как назло, подходит всё ближе, тыча направо и налево своей шапкой:

Нищий, пытаясь выдавать себя за ветерана, состарил лицо не то гримом, не то магией, и подведённые чёрным глаза похожи на глазницы черепа. Когда он оказывается возле осевшей на землю Завирушки, та застывает от ужаса и пронзительно, истошно визжит.

— А что там такого могло случиться, чего ещё не случалось? — спрашивает бармен. — Убили, ограбили? Пьяный маг превратил стражников в зелёную слизь? Вечно ты, Казмук, раздуваешь из пикси грифона.

— Ничего подобного! — потирает мощные волосатые руки дварф. — Такого наш порт ещё не видал!

— И что же это?

— А вот не скажу, пока мне не нальют!

— Значит, будем наслаждаться тишиной, — пожимает плечами мрачный бармен.

Дварф, грохоча подкованными сапожищами, подходит к столику Полчека и, не спросясь, отодвигает стул, плюхаясь на него с размаху.

— Говорят, ты, господинчик, платишь портовым шнырям за слухи.

— Я оплачиваю информацию особого рода, — отвечает спокойно тот. — Не слухи. Не сплетни. Информация. То, что можно проверить.

— Тогда купи мне выпить, и не этой кислятины, что ты цедишь, а честного эля. И я вывалю на тебя самой что ни на есть формации, как ты любишь. Хоть обпроверяйся. К вечеру об этом будет судачить весь город, но правды ты уже не добьёшься даже под пытками. Знаешь, как это бывает? Сначала каждый соврёт соседу, тот переврёт соседу соседа, тот доврёт следующему и так по кругу, пока сами не поверят в то, что наврали, а тех, кто что-то видел своими глазами, будет уже не сыскать.

— А ты, значит, видел.

— Именно, господинчик. Всё как есть. И обойдётся тебе это всего-то в пару кружек.

— Что ж, — вздохнул Полчек, — я как раз ничем не занят.

— Но кружки должны быть большие!

Через час и пять кружек, в каждой из которых можно утопить некрупного грунга, дварф наконец закрыл рот и откинулся на спинку протестующе заскрипевшего стула.

— Это всё, что я видел своими глазами. А что потом набрехали, за то я не в ответе и говорить об этом не буду. Честному дварфу чужие враки пересказывать ни к чему.

— Значит, — уточнил Полчек устало, — началось всё на центральном проезде?