Легенда о сердце леса: читать начало книги онлайн

«Не трогай меня, Арисия, даже не приближайся».

Я возвращаюсь домой, чтобы успокоить бабулю. Эвия ждёт меня и настаивает на том, чтобы проводить меня в школу. У меня нет сил сопротивляться, поэтому я позволяю ей идти рядом и рассказывать историю, которую я не хочу знать. Отец её ребёнка – человек, и он сбежал, узнав про беременность. Однако она не говорит, зачем искала меня, почему папа с ней или что ей от меня нужно. Я не обращаю особого внимания на разговор, потому что сердцебиение её ребенка отдаётся у меня в ушах. Моё дыхание учащается, а это не предвещает ничего хорошего. Когда мы прощаемся, Эвия говорит, что мы ещё увидимся, что звучит для меня скорее как угроза, чем как обещание.

Во всём этом есть один плюс. Если могут быть плюсы в том, что моя жизнь в один момент перевернулась с ног на голову. Так вот, хорошо то, что теперь мне абсолютно всё равно, как меня встретят в школе, нужно ли будет отвечать на вопросы о каникулах и что подумают одноклассники обо мне или моих волосах. Папа и эта эльфийка с круглым животом занимают сейчас все мои мысли.

Коридор кажется мне ýже, хотя это невозможно. Наверное, дело в том, что людей вокруг стало больше, и меня это беспокоит. Я знаю, что думает каждый из них. В буквальном смысле знаю и удивляюсь, что некоторые из моих одноклассников даже не помнят моего имени. Я слышала, как одна девушка спросила, не сестра ли я Лиама, а Диана поинтересовалась, пойдут ли ей зелёные волосы. Школа – это отдельный мир, вроде экосистемы, заключённой в прозрачный шар – такие продают в торговом центре. Ничто, происходящее вне её стеклянных стенок, не влияет на креветок внутри. Так и моих одноклассниц несколько минут спустя уже не волнует, что я делала на каникулах, где я была, где мой брат и почему я так коротко подстриглась. К счастью для меня, две девочки в классе вставили пирсинг в нос, а Диана сделала огромную татуировку на ноге. И она пытается продемонстрировать её, несмотря на то, что в классе жутко холодно и мы все закутаны, потому что после стольких дней без отопления трудно быстро довести здание до минимально здоровой температуры. На её ноге вытатуирован отвратительный череп с цветком в зубах. Это реально уродливо. Представить не могу, о чём Диана думала, выбрав такой рисунок. Но она кажется совершенно очарованной им. А потом одна из её подруг подходит ко мне и спрашивает о солнце на моей шее, заставляя зрителей, окружавших Диану секунду назад, повернуться ко мне. Это ужасно неловко, и я пытаюсь как-нибудь переключить их внимание обратно.

– Эмм, это ерунда, глупость многолетней давности. Диана, а вот твоя – это действительно вау!

Она всё ещё стоит в нескольких шагах от меня, её брюки закатаны до колен. На мгновение все застывают. Время будто останавливается. А затем девушка, спросившая меня о татуировке, кажется, понимает, что она натворила, и восторженно кричит, что да, у Дианы замечательная татуировка и что ей никогда не разрешат сделать такую же. Время отмирает, неуютная заминка проходит, и окружившие меня ребята возвращаются к парте Дианы. Её пожирающий розу мертвец наконец-то получает всё то внимание, которое мне совершенно не нужно.

Я пробираюсь в конец класса, чувствуя, что остаться незамеченной будет не так просто, как я думала. Рядом с Джоном есть свободное место. Когда я видела его в последний раз, он был поглощён экзаменом по биологии, а я читала ответы в его мыслях. Тогда я уставилась на его светлый затылок, и слова пришли сами собой. Кажется, что это было сто лет назад, хотя на самом деле прошла всего пара недель.

Я никогда особо не общалась с Джоном, но он мне нравится. Он один из немногих, кто никогда не смотрел на меня как на ненормальную. Хотя если бы он знал, что произошло на том экзамене, то наверняка изменил бы своё мнение. Он кивает мне в знак приветствия, как всегда на протяжении последних двух лет. В более весёлые дни он добавляет что-то вроде «как дела» или «как жизнь», поэтому я удивляюсь, когда слышу от него:

– Какая перемена.

Не знаю, упрёк или восхищение звучит в его голосе. Не могу разобрать. Но, по крайней мере, он сказал это вслух, и мне не пришлось подслушивать его мысли.

На перемене девочка из старшего класса спрашивает меня о Лиаме. Я говорю, что он уехал жить в другое место, и придумываю город далеко на севере, потому что уточнение «с семьёй моей матери» не удовлетворяет её.

Всего за несколько часов всё возвращается на круги своя. Воцаряются привычные школьные порядки. Это чувствуется в классах, в каждом уголке игровой площадки, в том, как директор стучит в дверь костяшками пальцев, когда ему нужно прервать урок, и даже в упражнениях по физкультуре, которые теперь не кажутся мне такими уж глупыми.

В честь нашего возвращения с каникул учитель физкультуры организовал что-то вроде полосы препятствий. Мы должны были соревноваться в её прохождении попарно, и в качестве соперника мне досталась Диана. Как будто где-то неподалёку прятался некий вершитель судеб, решивший от души повеселиться.

В тот день, когда мы с Раймоном познакомилась, я убежала с урока физкультуры, потому что мяч заставил меня отвлечься и мои уши вдруг стали большими и острыми. Но мне больше не нужно концентрироваться, чтобы их прятать, так что я перепрыгиваю через скамейки, расставленные по залу, уворачиваюсь от мячей, которые кто-то бросает в меня, и побеждаю Диану со значительным отрывом.

– Ты хорошо провела каникулы, – говорит учитель, и в его голосе я слышу нотки удивления.

Он обращается к Диане и говорит, что от следов рождественских излишеств можно избавиться в спортзале и какую-то ещё подобную глупость. В ответ она что-то бурчит себе под нос, а потом поворачивается ко мне, и я вижу столько злости на её напряжённом лице, что даже пугаюсь. Не могу показать, на что я способна, если не хочу привлекать к себе внимание, но это замечательно, что в кои-то веки проигрывает кто-то другой. В течение оставшейся части занятия я стараюсь не бросать мяч слишком сильно, не бегать слишком быстро и выглядеть уставшей после нескольких простых прыжков. Я возвращаюсь туда, где моё место, в уголок невидимок. Только вот теперь Диана не сводит с меня глаз.

Я несколько раз бросаю мяч, целясь в корзину, и, хотя понятия не имею, как так получается, он залетает! Пусть это была случайность, но я начинаю понимать, почему Лиаму так нравится эта игра.

Учитель объявляет, что урок заканчивается и нам пора переодеваться.

– Кто забросит последний мяч, тот и победил, – говорит кто-то позади меня.

Я оборачиваюсь и вижу одного из сокомандников Лиама. Он на полметра выше меня, а на его спине можно нарисовать карту мира в натуральную величину. Я сто раз видела его броски в корзину, поэтому такой абсурдный вызов удивляет. «Я позволю тебе выиграть», – слышу я, почти того не желая. Я не думаю, что смогу ещё раз закинуть мяч в корзину, и мы оба знаем, что он мог бы победить меня, даже если ему связать за спиной одну руку. Он бросает мяч, тот ударяется о щит, но не попадает в кольцо. Слышать мысли других – это как предсказывать будущее: на секунду вы чувствуете своё превосходство, но на самом деле не можете насладиться сюрпризом, как остальные. Я всё думаю, почему он специально промахнулся, а потом понимаю, что он просто флиртует. Другой логики в его поступке нет. Конечно, забивший последний мяч может считаться победителем, почему бы и нет? Это не абсурд, что он даёт победить себя, он милый и очаровательный. Он человек.

– Ещё одна попытка? – предлагаю я, подавая ему мяч.

Он улыбается и снова бросает, но на этот раз мяч даже не приближается к корзине. Я вскидываю руки вверх, как будто уже выиграла, и издаю победный клич. Весь зал оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и на секунду я верю в это.

И мне это нравится.

Я наслаждаюсь моментом, нашим рукопожатием с ним и даже завистью, которая исходит от девочек в классе, наблюдавших за нами. Я игнорирую Диану, учителя и все тревожные звоночки у себя в голове, чтобы полностью погрузиться в глупое чувство успеха, которое подарил мне широкоплечий парень. Это эйфория, подобная той, которую я испытала, когда обнаружила, что могу бегать без устали. Или когда излечила дедушку. Я заталкиваю подальше свербящее чувство вины за то, что я обманом заняла чужое место. Но потом прохожу мимо Джона в коридоре и замечаю презрение в его взгляде. Не задумываясь, я смотрю в его голубые глаза и слышу его голос, тот самый, который несколько недель назад говорил о центромерах и теломерах: «Я ожидал от тебя большего, но ты такая же, как все».

Глава 5

Громкоговоритель в лесу

Я покидаю школу, будучи рассерженной и заинтригованной мыслями Джона и вместе с тем ощущая себя могущественной. Впрочем, стоит мне выйти на улицу, и все мои мысли снова занимают папа, Эвия и ребёнок с учащённым сердцебиением. Я боюсь, что они могут появиться в любой момент, потому что, хотя я не слышу её сердце и не могу предвидеть будущее, она сказала: «Мы ещё увидимся», и я знаю, что беда не уходит, когда ты от неё отворачиваешься, она просто следует за тобой, пока не застанет тебя врасплох. Я озираюсь, разглядываю каждого человека, ожидающего у ограды, и вижу парня, смотрящего в мою сторону. Он красив, очень красив. Но не как модель из журнала, ведь всем известно, что таких людей просто не бывает. А этот парень – настоящий красавец из плоти и крови, с неидеальной, немного кривой, но обворожительной улыбкой. Я улыбаюсь в ответ и чувствую себя глупо, когда вижу, что Джон обгоняет меня и это ему тот парень машет рукой.

Но поскольку я всё ещё смотрю на них, Джон кивает мне. Наверное, симпатичный парень воспринимает это как приглашение, потому что он подходит и говорит, что его зовут Крис или Джес… В общем, у него короткое имя с одной гласной. Он целует меня в обе щеки, и Джон тут же тянет его прочь. Они уходят, прежде чем я успеваю попрощаться.

Я иду домой одна. Теперь, когда бабушка не запрещает мне ходить через лес, путь из школы стал намного короче. Прежде чем подняться на крыльцо, я немного посидела на скамейке, где Раймон рассказывал мне сказки. Её доски ледяные, и я по-детски обхватываю свои колени, пытаясь согреться. Или свернуться калачиком и спрятаться.

– В такой холод я бы не возражал, если бы ты обнимала так меня.