– Нет. – Он положил банку шпрот во внутренний карман.
– Наличными или по карте?
– Татьяна, мне кажется – или на прошлой неделе вас звали Ольга?
– Чего?
Макс указал на ее мягко поникшую грудь.
– А, это. Да какой попался, тот и взяла. Не все ли равно?
– Как же я смогу отблагодарить вас, не зная имени?
– Да никак, зато и жалобу не накатаешь. – Кассирша грустно улыбнулась.
– Как вас зовут, Татьяна?
– Рая я.
– Спасибо вам, Рая.
По дороге домой Макс встретил девушку, которая выгуливала огромного черного дога. Каким бы путем Максим ни возвращался, они всегда пересекались на тротуаре возле ямы. Яму Макс звал Пранаямой, потому что она была похожа на вдох земли. А вот как звали девушку, Макс не знал. Она всегда была в наушниках, и он не смел нарушать ее покой.
По вечерам Макс писал. Он относится к литературе как к сожительнице, с которой останется до конца дней. Романтики Максим давно не ждал.
Но, несмотря на это, текст любил его. Любил за внимание к деталям. За бережливость и за точность имен. Ведь, даже садясь писать копеечные отзывы для интим-салона, Макс во всех подробностях представлял людей, чьими голосами будет говорить.
Прежде всего он придумывал имя и возраст. Сразу понимал, женщина это будет или мужчина. Потом возникали особенности речи, сначала устной, а потом и письменной – мягкие окончания, неправильные ударения, дурацкие фразочки, запятые после пробела, – все то, что за годы нарастало на человека и делало его живым. Вслед за этим становилась ясна история. Она проступала в темной комнате Макса, как изображение на фотобумаге. Оставалось только развесить фотографии сушиться, выслушать придуманного человека и записать его гневные, забавные или полные тоски комментарии.
Ближе к ночи позвонил Павлик и позвал кутить. Максиму кутить не хотелось, но и писать про виды латекса было тошно. Поэтому он взял длинный французский батон и, будто вооружившись шпагой, пошел к мостам.
Макс прошел по булыжной мостовой, которую звал Мурашкина, и сел на парапет у воды. Он задумчиво жевал, наблюдая за неподвижностью моста. Из реки показалась русалка. Ее кожа походила на внутренности картофельных очистков. Волосы были как длинная линялая мишура, совсем не то что у русалки из мультфильма. К губам прилипла чешуйка.
«Наверное, если жить с русалкой, – подумал он, – то по всей квартире будут не только волосы, но и чешуя».
– Угостишь? – Русалка указала на батон.
– Конечно.
Она взяла и понюхала.
– Сухой. Так приятно, когда внутри тебя есть что-то сухое. У вас ведь наоборот, да? – Не дождавшись ответа, она снова спросила: – Выпить хочешь?
– Пожалуй.
– Подержи, только не уходи. – Она вернула круглый батоний хвост и скрылась под водой.
Макс остался совсем один. Он размышлял о том, сложно ли жить с русалкой и какие счета будут приходить от Водоканала.
– Вот. – Она протянула бутылку вина, заросшую илом. – Мне такое без надобности.
– Как тебя зовут?
– Не знаю.
– Хочешь быть Невкой?
– Невкой? А малой или большой?