– Тогда я хочу вот эту. – Алиса показала на идею романа о кактусах-масонах.
Пока Алиса беседовала с Павликом, Максим обошел отдел с идеями; не найдя там ничего нового, задержался в отделе с непонятно чем, потом запахнул пальто и решительными быстрыми шагами прошел в художку. Увидел свою книгу на обычном месте. Погладил корешок, но в руки брать не стал.
– Куда запропал этот твой издатель? – спросил Павлик, хорошо представляя, что происходит в дальней комнате. – Кульницы его, что ли, сожрали?
– Не знаю. – Макс вернулся в уголок для неспешных разговоров. – Не отвечает на звонки. И на работе не появляется.
– Может, он в Карелию махнул, – предположила Алиса, ласково гладя патефон.
– Может, – согласился Макс. – А кто такие кульницы?
– Это такие маленькие полупрозрачные существа. Они едят бесполезных людей и испражняются ненужными вещами, которые никто никогда не покупал, но они непонятно откуда есть. Вы что, никогда о них не слышали? – удивился Павлик.
– Нет, – ответил Макс, – но предполагаю, что кульниц придумали китайцы.
– Точно, – улыбнулась Алиса. – Вокруг столько пустых людей, что кульницы, должно быть, очень хорошо питаются. – Она забрала у Павлика свечу. – А я вот слышала про мишурника, который ест тканевые кладбищенские цветы, а потом скачет по надгробиям, и те перекашиваются.
– Так вот как это происходит! Я никогда не верил, что это из-за грунта.
– Не, это все мишурники, – уверенно сказала Алиса и передала свечу Максу.
– Невка однажды рассказывала, что на сваях моста нарос небольшой куримос. Он весь из ила, даже глаз нет, но если до него дотронуться, то сразу превратишься в русалку.
– А если до него русалка дотронется?
– То превратится в ничто, – ответил Макс. – Поэтому русалкам больше нравятся разводные мосты.
– Недавно слышал, – Павлик аккуратно взял свечу, – что на Васильевском снова видели уррнаку, представляете? Почти сто лет не было, и снова появилась.
– На Хирвисаари чего только нет, – согласилась Алиса.
– А что может уррнака? – спросил Макс.
– Если ей спеть, то в ближайший год не попадешь под дождь, – мечтательно пояснил Павлик. – Думал, производители зонтов их полностью истребили. Хорошо, что кому-то удалось уцелеть.
Алиса очень заинтересовалась этой историей.
– А что конкретно нужно спеть уррнаке?
– Точно неизвестно, но говорят, что это должна быть песня, слов которой никто не знает.
– Хм. А я слышала про монстра Верочку. – Алиса снова забрала свечу. – Говорят, обычная с виду девушка, но, если ты талантливый и подходишь к ней слишком близко, она тут же нападает и утаскивает к себе в нору. И никто из этой норы не возвращается.
– И зачем ей это?
– Ясно зачем – завидует, – пожала плечами Алиса, – ну и критики боится.
– Детские сказки. Если действия монстра можно объяснить человеческой логикой, то это не монстр, а обычный человек, – парировал Макс.
– А вот тут согласен. Только вовсе это не сказки, а очень даже правда. – Павлик пошевелил ногами-зайцами и снова взял свечу. – Монстр Верочка работает в книжном на Литейном. В художественном отделе. Никто точно не знает, родилась ли Верочка монстром или постепенно им стала, но в детстве она была милой девочкой c четверками в дневнике. Потом начала замечать, что другие дети лучше рассказывают стихи, рисуют домики или пишут сочинения. И начались исчезновения.
– Думаю, многие из нас это замечали, – вздохнула Алиса.
– Опять согласен. Но у тебя два пути – либо попытаться самой стать лучше, либо убить всех, кто лучше тебя.
– Второй вариант попроще, – усмехнулся Макс.
– Вот и Верочка за второй, – совершенно серьезно ответил Павлик. – Сначала она всех ела, без разбора, а потом увлеклась рисованием и стала уничтожать только талантливых художников. Ну а сейчас пошла на писательские курсы и стала есть писателей.