— Я преподаватель. Я направлялся в колонии, чтобы служить инструктором для детей джентльмена, который плывет со своей семьей на борту этого корабля.
— Уже приплыл, — поправил пират. — Он умер. Он лежит вон там, как куча дерьма, которым он и был. Как и все эти господа. Трусливые ублюдки. Ты единственный, кто нормально сражался, если это можно назвать сражением. Мы потеряли восемь наших людей, и пятерых из них убил ты.
— Ты не кажешься очень расстроенным из-за смерти своих товарищей, — сказал Бикерстафф. Это был какой-то нереальный кошмар, стоять там, окруженный смертью, ожидая свою смерть, и вести этот разговор с разбойником-убийцей.
Мужчина пожал плечами: — У них была короткая жизнь, но веселая. А теперь пошли, учитель, скрестишь со мной саблю. Он указал острием своей сабли на Бикерстаффа, чтобы он поднял свое оружие с палубы. — Давай посмотрим, кто из нас лучший фехтовальщик.
Бикерстафф наклонился и поднял свою саблю, не сводя глаз с пирата. Затем пират жестом пригласил Бикерстаффа перейти на свободную часть палубы.
— Ты хочешь пофехтовать со мной?
— Нет, я хочу с тобой сразиться. Мы оба будем драться по-настоящему.
— Ты капитан этой банды злодеев?
— Нет, я квартирмейстер. А теперь пошли.
— Я буду драться с тобой при условии, что дети на борту этого корабля не пострадают.
Тут мужчина громко рассмеялся: — Ты не будешь предъявлять никаких требований, учитель. Если ты будешь драться и проиграешь, ты получишь лучшую смерть, чем другие.
— А если я выиграю?
— Тебе будет не хуже, чем сейчас, и ты получишь удовольствие от того, что заберешь с собой еще одного из нас с собой в ад. При этом он поднял саблю и рубанул Бикерстаффа так быстро, что тот едва успел увернуться. Он сделал выпад, и квартирмейстер отпрыгнул назад, держась всего в нескольких дюймах от клинка Бикерстаффа, и улыбался.
Они встретились лицом к лицу, Бикерстафф держал свое оружие в предписанной манере джентльмена, сражающегося на дуэли, а пират сжимал свою огромную саблю двумя руками, как дикий варвар. Пират атаковал, рубя то справа, то слева, отбрасывая Бикерстаффа назад свирепым натиском, и Бикерстафф работал саблей и кинжалом, чтобы удержать его.
Он не придерживался ни формы, ни стиля, но он был невероятно силен и ловок, и это придавало ему скорость, а его рефлексы были безупречны. Бикерстафф никогда прежде не видел такого прирожденного фехтовальщика. Он никогда бы не поверил, что такой плохо обученный человек, как этот, может и отразить его натиск, и организовать собственную грозную атаку.
Это была чистая врожденная способность, которая спасла пирату жизнь, спасла его от точных, хорошо отработанных атак Бикерстаффа, когда нападение и защита менялись местами, двое мужчин двигались вверх и вниз по липке от крови палубе.
Наконец пират отступил назад, держа саблю с боку. Бикерстафф сделал выпад, но увидел, что мужчина не защищается, поэтому тоже остановился.
— Ты должен был убить меня, учитель, — сказал мужчина с ухмылкой. — Ты чертовски хороший фехтовальщик со всеми своими причудливыми движениями, но ты не знаешь, что такое настоящее убийство.
— Я многое знаю о чести.
— Я думаю, так оно и есть, — сказал мужчина. Он снял шляпу и низко поклонился в насмешливом жесте. — Меня зовут Малахий Барретт, и ты, возможно, мне понадобишься. Пошли со мной.
Барретт провел Бикерстаффа через палубу торгового судна на пиратский корабль. Никто из пиратов Баррету ничего не сказал, никто из них даже этого не заметил, потому что они начали разрывать торговое судно на части и развлекаться с его людьми. Это были вандалы, разоряющие Рим, и они не думали ни о чем, кроме своих порочных удовольствий. Бикерстафф все еще следовал за ним в том же состоянии полусна и даже не спросил, куда они направляются.
Баррет повел его вниз, на палубу пиратского судна, а затем в трюм. Условия на борту торгового судна казались Бикерстаффу отвратительными, но он казался дворцом по сравнению с темными, влажными, вонючими каютами пиратского корабля. Снаряжение и личные вещи, пустые бутылки и недоеденная еда были разбросаны по всем углам, а крысы смело бегали по палубе, даже не заботясь о том, чтобы держаться в тени.
— Прелестный корабль, не так ли? Как гребаная королевская яхта, — сказал Барретт. — Я собираюсь оставить его.
Он открыл дверь в маленькую темную комнату, затем посмотрел на саблю и кинжал, которые Бикерстафф все еще сжимал в руках. — Думаю, мне лучше забрать у тебя их, — сказал он.
Фрэнсис молча кивнул. Кровь присохла к рукояткам, и ему пришлось отдирать оружие от ладоней, прежде чем отдать его. Баррет осторожно втолкнул его в темную комнату и закрыл дверь. Он услышал, как щелкнул замок, а затем наступила тьма и далекие приглушенные крики.
Бикерстафф открыл глаза. Звезды все еще были на месте, мигая, когда перед ними раскачивался такелаж «Плимутского приза».
— Видите ли, он спас мне жизнь, заперев меня в каюте, — объяснил он Элизабет. — Пираты убили их всех. Убил их самым ужасным образом. Все, кроме меня и детей, которых Марлоу тоже удалось спрятать.
— Почему тебя? Почему детей?
— Что касается детей, я не знаю. Они были ему бесполезны. Возможно, он решил выполнить мое условие схватки с ним. Мне хочется думать, что это была какая-то искра человечности, которую пираты не выбили из него.
— Что касается того, почему он спас меня, ну, на это была веская причина. У него была мысль сбросить ту жизнь со счетов, понимаете. Он долгое время думал об этом. Эти Братья Побережья, как они себя называют, иногда зарабатывают довольно много денег, но обычно они проигрывают их, или пропивают, или каким-то образом теряют. Но Марлоу, или, лучше сказать, Барретт, был умнее. Он копил их некоторое время, я думаю, годами. У него были намерение обосноваться в каком-нибудь поместье в качестве лорда. Могу вам сказать, что жизнь на борту этих пиратских кораблей ничем не лучше тюрьмы ни в плане еды, ни условий. К тому же.., болезни. Марлоу был достаточно благоразумен, чтобы понять, что он может добиться большего.