Полина ахнула от неожиданности и ужаса, прикрыла ладонями рот и уставилась на Лёшу, не мигая и абсолютно ничего не понимая. Конечно, и раньше Митрич буянил, и раньше он распускал руки, принимая Полину за свою дочь, но всё обходилось максимум парой синяков и тонной убитых нервных клеток. А сейчас…
Девушка прикрыла лицо ладонями и задрожала. Бесспорно, она боялась Митрича и его дебошей, не переносила на дух его вечные попойки, однако в это минуту думала не о лежавшем на полу алкаше, а о том, что же увидел Алексей. Мало того, что она поддалась минутной слабости и дала парню посмотреть коридор их коммуналки, так он ещё и в драке поучаствовал.
Просто прекрасно.
Она боялась увидеть на лице Лёши презрение, страшилась понять, что сказка про Золушку и принца — всего лишь выдумка, и что ей никогда не стать кем-то лучше, чем она есть. Она боялась потерять Лёшу, ведь уже привязалась к нему. Но Громов воспринял этот жест по-своему: решил, что девушка очень испугалась.
Алексей спокойно присел, пощупал пульс у нападавшего и окинул грустными взглядом пошарпаный коридор.
«Пусть поживет у меня немного, оклемается, — размышлял парень. — Ничего плохого от этого не случится. А с этим пьянчугой надо что-то решать.»
— Полина, — он встал, вышел на лестничную клетку и настойчиво притянул к себе совсем не сопротивляющуюся девушку, — я хочу забрать тебя отсюда. Поехали ко мне? Хотя бы на пару дней.
Руки Самойловой безвольно опустились, а наполненные слезами глаза с ужасом уставились на парня.
Разве он мог просто так пригласить её? Может, не разглядел коридор? Или у него с головой не в порядке? Полина пыталась найти оправдание его словам и широкому жесту, силилась понять парня и предугадать последствия.
— Зачем тебе это? — проговорила внезапно охрипшим голосом.
Громов молчал, когда ответ был так нужен. Казалось, он даже не разобрал самого вопроса, словно не услышал или пропустил мимо ушей. В темноте парадной, разрываемой приглушённым светом из коридора коммуналки, раздавалось лишь тяжелое дыхание и бешеный стук сердца.
Они простояли пять минут неподвижно в ожидании. И, как только лампа в коридоре погасла, погружая их во тьму, Лёша спокойно ответил:
— Потому что ты мне нравишься, Полина.
6.2
Сиреневые волосы чуть завились после душа и беспорядочными волнами лежали на подушке, обрамляя обеспокоенное лицо Полины. Она не могла уснуть в чужой квартире. Конечно, первые двадцать минут после случая с Митричем девушка пыталась объяснить Лёше, что никакой опасности мужчина не представляет. По крайней мере, ей самой так казалось. Синяки и небольшие ссадины не в счёт. Поля не хотела ехать с ночёвкой к парню, не хотела пускать его в свою маленькую комнатушку, больше похожую на клетку, не хотела быть у него в долгу. Зачем эти обязательства? Но Громов решил иначе, а после его прикосновения Самойлова растаяла и совершила ошибку — сказала, какая дверь ведёт в её комнату.
Алексей церемониться не стал: забрал ключи, прошел в коридор, по пути пнув лежащего на полу алкаша, и быстро отворил дверь. Паника холодной волной заполнила мозг Поли, она сразу же бросилась наперерез и пыталась вытолкать своего ухажёра из личного пространства. Было стыдно. Мало того, что не прибрано, так ещё и бельё нерассортированной кучкой лежало на комоде. Да и комната совсем уж страшная, не чета квартире парня, которую ему снимала фирма. И всё же силы были неравны.
Сперва Лёша прошел удивлённым взглядом по обстановке, отметил про себя пару деталей и вдруг понял: он не может открыть Полине правду. Не потому, что сам всё потеряет при этом, а хотя бы для того, чтоб девушка могла вырваться из долговой ямы. Это был бы неплохой стартовый капитал, ведь Бес был человеком не только влиятельным, но и весьма обеспеченным, поэтому оставил дочери наследство.
Кто бы мог подумать, что у нее всё настолько плохо? Только когда увидел комнату, Лёша понял реакцию Полины на его жилье: восхищённый взгляд и блуждающую улыбку, когда она разглядывала всё. Громов с удовольствием бы забрал девушку к себе насовсем, но не мог себе этого позволить. Хотя бы потому, что она противилась.
И всё же шантажом и угрозами ему удалось уговорить её пройти вместе с ним. Напоил какао, заставил рассказать о соседях всё, что знает. Самое удивительно, перед уходом сам попросил Полину помочь убрать свихнувшегося Митрича с дороги. А ей казалось, что Леша был готов не то что оставить мужчину на полу на том же месте, но и пару раз добавить кроссовком по ребрам. Уже лёжа в кровати, девушка твёрдо решила для себя утром расставить все точки над «i», только Громов настолько крепко спал, что даже не шелохнулся, когда Самойлова собиралась на работу. Пропускать она не могла никак.
В кафе находилась только заспанная Татьяна, которая при виде помятой Поли едко скривилась и выдала полным желчи голосом:
— А ты не такая святая, какую из себя корчишь. Неужели со своим богатеем кувыркалась?
Девушка пропустила колкое высказывание и вопрос мимо ушей, пошла в каморку, убрала вещи и поправила макияж. Немного подумав, нарисовала необычные для своего образа стрелки, и вышла в зал с гордо поднятой головой.
— Да ты и краситься умеешь… Решила начать всех мужиков в кафе соблазнять?
Нервы не выдержали. Наполовину бессонная ночь и стресс дали о себе знать: Полина разозлилась.
— Ну, ты же перед мужиками хвостом крутишь, а мне что, нельзя?
Татьяна только скривилась и отвернулась. Именно в этот момент в помещение влетела радостная Ксения, что и остановило девушек от словесной перепалки.
— Какие люди! — воскликнула администратор и сухо бросила Тане: — Привет.
Полина вместе с Ксюшей пошла поздороваться с поварами, поболтала по пути и выяснила, что Зверева за последнюю неделю совсем отбилась от рук — стала работать плохо, отказалась убирать со столов, все чаевые оставляла себе, слишком активно флиртовала с посетителями и, самое главное, пыталась отбить у Ксении парня, нагло заигрывая с ним на глазах у Давыдыча. Конечно, начальник не был рад такой прыти девушки, за что и сделал строжайший выговор. Только это не сдвинуло лёд ненависти между девушками с мёртвой точки.
Но самый жестокий удар в спину девочки получили, когда в дверной колокольчик брякнул, а в кафе кто-то вошёл. И Ксюша, и Поля не спешили выходить из подсобки к гостям, перемывая кости Лошади. А та вовсю брала в оборот гостей.
Когда наконец девочки нащебетались и вышли в зал, то обомлели: за столиком у окна сидел Алексей, а рядом с ним соблазнительно выгибалась Таня, едва не вывалив небольшую грудь на столик. Громов со спокойствием удава и тяжелым молчанием изучал меню, а наглая официантка весело щебетала и накручивала белокурый локон на палец.