Темные проемы. Тайные дела: читать начало книги онлайн

Я часто смотрела на дом во время пребывания в нем доктора Тесслера и до того, как познакомилась с Салли; но только в тот день я вошла туда. Снаружи он выглядел почти так же, как и раньше. Дом был построен из серого кирпича – до того унылый с виду, что можно было лишь гадать, как вообще кто-то мог в нем жить (впрочем, то же самое можно смело заявить о множестве графских домов в Англии). Направо от парадной двери в обрамлении бело-голубых мозаичных вставок выдавался весьма непропорциональный тупоугольный эркер: он напоминал острый нос на сером и морщинистом лице, и из него, насколько я могла оценить по его наружности, имелись проходы в подвал, на первый и на второй этаж. Самый верх «носа» венчало зарешеченное окно – видимо, особым образом защищенная детская комната. Взбежав по дюжине ступенек к двери, я позвонила в дверь.

Салли, конечно же, ждала меня в доме одна.

Я сразу ощутила в ней перемену, едва ступив за порог – первую, по сути, перемену за все время, что я ее знала, поскольку женщина, пришедшая в дом моих родителей две или три недели назад, во многом показалась мне той же девочкой, которая пришла в класс, когда мы обе были детьми. Только теперь разница стала заметна.

Во-первых, она выглядела хуже. Раньше, какой бы недорогой ни была ее одежда, она смотрелась элегантно и достойно – теперь же на ней был мешком висящий желтовато-коричневый джемпер, остро нуждающийся в стирке, и серые брюки свободного кроя, очень грязные и не выглаженные; когда женщина надевает брюки, они должны выглядеть изящно; эти были и впрямь мешковаты. Довершали картину безвкусные сандалии и неухоженный колтун волос.

Во-вторых, само выражение ее лица изменилось.

– Привет, Мел. Не против присесть и подождать, пока закипит чайник? – Она провела меня в комнату на первом этаже – хотя, чтобы создать подвал, пол подняли высоко вверх, – откуда как раз можно было попасть в эркер. – Пальто можешь просто бросить на стул. – Салли поспешила прочь. Мне пришло в голову, что ее кулинарный апломб изрядно усох со времен овеянного загадкой детства.

Комната оказалась ужасной. Я ожидала легкой эксцентричности в обстановке, дискомфорта, чего-то такого, что свойственно закоренелым книжным червям, слегка жутковатой атмосферы. Но комната моим глазам предстала совершенно обычная, в самом неприятнос смысле этого слова. Мебель, вероятно, производилась серийно в начале двадцатых годов – такую невозможно поддерживать в хорошем состоянии никакими затратами времени на полировку. Ковер, казалось, был сплетен из каких-то грязных лохмотьев. Безликие картины в позолоченных рамочках украшали голые стены без обоев; современные безделушки лишь подчеркивали сирость окружения, вместо того, чтобы как-то ее скрадывать. Имелся там и радиоприемник – явно нерабочий. В камине горел трескучий, дымный огонь, не дававший много тепла по меркам времени года. Отвергнув предложение Салли раздеться, я поплотнее запахнула полы пальто.

Читать здесь было нечего, кроме довоенного экземпляра британского еженедельника, который я нашла на полу под продавленным диваном. Как и джемпер Салли, кружевные плотные шторы стоило бы постирать. Вскоре хозяйка принесла нашу трапезу – поднос, на котором умостились шесть одинаковых розовых пирожных из ближайшего магазина и две чашки с жидкостью без запаха, полной плавающих чаинок. Посуда была всему этому под стать.

Я спросила Салли, нашла ли она себе какую-нибудь работу.

– Пока нет, – ответила она немного сурово. – Сначала мне нужно привести этот дом в порядок.

– Полагаю, твой отец оставил хозяйство несколько… запущенным?

Она пристально посмотрела на меня.

– Отец никогда не выходил из своей библиотеки.

Похоже, она понятия не имела, что мне не так уж и много известно о быте покойного доктора Тесслера. Интересно, как же выглядит «библиотека» в таком-то доме. Я сменила тему:

– Не думаешь, что этот дом окажется слишком большим, чтобы жить в нем одной?

Вопрос прозвучал безобидно, хотя и имел нарочито постный тон. Но Салли, вместо того чтобы ответить, просто устремила взгляд в пустоту перед собой и замолчала. Похоже, в ее голове в этот момент крутилась некая крайне неприятная мысль. Тогда я решила немного поддаться импульсу:

– Салли. У меня есть идея. Почему бы тебе не продать этот дом, который слишком для тебя велик, и не переехать жить ко мне? У нас достаточно места, а человека гостеприимнее и щедрее моего отца еще поискать надо.

Она только покачала головой.

– Спасибо, Мел. Нет. – Казалось, она все еще поглощена своими невеселыми думами.

– Помнишь, на днях ты говорила, что останешься жить здесь? Что тебе здесь нравится. Знаешь, наверное, и я это наконец-то поняла. И я бы хотела, чтобы ты была со мной, Салли. Пожалуйста, подумай над моим предложением.

Она поставила свою уродливую маленькую тарелку на уродливый столик. Откусила один маленький кусочек от розового пирожного. Протянула ко мне руку; очень осторожно, едва касаясь. Слегка сглотнула.

– Мел…

Я хотела взять ее за руку, но она отдернула ее. Внезапно она яростно замотала головой. Потом – начала рассказывать о своей работе. Ее перестали заботить еда и питье на столе, и это, в общем-то, было мне понятно – чай и пирожные, принесенные мне без церемоний, в почти узнаваемой прежней манере, смотрелись на удивление неаппетитно. Но ее болтовня звучала живо, интересно, и благодаря ей я и не заметила, как полчаса пролетели за всякой повседневной чепухой. Затем Салли сказала:

– Прости, Мел. Мне пора по делам.

Она поднялась. Я, конечно, тоже. Но потом меня охватили сомнения.

– Салли… прошу, подумай над моим предложением. Я бы очень хотела, чтобы ты его приняла. Пожалуйста.

– Спасибо, Мел. Я подумаю.

– Обещаешь?

– Обещаю. Спасибо, что навестила меня.

– Я бы хотела навещать тебя гораздо чаще.