Я смеюсь, потирая затылок.
— Что это значит?
— Только то, что, да, это много, но не в том смысле, что я с воплями собираюсь выбежать отсюда, чтобы вызвать полицию.
— Это хорошо, потому что, честно говоря, у меня никогда раньше не было такой реакции, поэтому я не уверен, как я справился бы с этим.
— Верно.
Ривер снова смотрит на меня, прежде чем покачать головой и тихо рассмеяться.
— Орки, охренеть, реальны. Настоящие гребаные орки.
Она проводит рукой по моему бедру, как будто подтверждает, что я настоящий, а у нее не галлюцинации.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Да.
Она смотрит на меня, но, что примечательно, не убирает руку.
Я воспринимаю это как хороший знак. Все еще прикасаясь ко мне, должно означать, что ее влечение ко мне не изменилось. В конце концов, я определенно этого не делал, и все это время я привлекал ее именно таким образом.
— Как это произошло? Ты родился…
— О, нет. Я из Кричащего Леса. Ну, раньше это называлось Лесной Ручей, но они изменили название после того, как мы все… изменились.
Я подаю сигнал сам себе.
— Значит, есть и другие, похожие на тебя.
— Много. Фактически, целый город. Впрочем, как и этот город. В этом районе естественно произрастает растение, при употреблении которого в пищу, ладно… ты меняешься. Некоторое время назад у нас дома была вечеринка в честь Хэллоуина, и кто-то принес пунш, с добавлением этого растения, не подозревая, чем это обернется. И вот, весь город изменился. Соответственно моими лучшими друзьями стали циклоп и тролль.
— Циклоп. И тролль.
— Да.
— Как они… живут?
Я пожимаю плечами.
— Эти города похожи на любые другие. Люди здесь либо уже знают о монстрах, либо привыкли к ним. Ты привыкнешь к этому, — успокаиваю я ее.
Ривер снова пристально смотрит на меня. Я могу сказать, что ее разум прокручивает в голове все происходящее.
Я нежно обхватываю ее щеку и провожу по ней большим пальцем.
— Наверное, я понял, что, когда я изменился, я не хотел прекращать жить своей жизнью, как это делали другие. Я не могу измениться обратно, так что было бы несправедливо также перестать жить.
— Конечно, — медленно говорит она, не отстраняясь от моего прикосновения.
На самом деле, она почти наклоняется к нему, и жар в моем животе снова разгорается.
— Если тебе нужно уехать, потому что тебе нужно обдумать это, я понимаю, но я надеялся, что ты все же захочешь остаться.
— Нет. Нет, вовсе нет. Я удивлена, и, честно говоря, у меня никогда не получалось делать сюрпризы, но это… хороший сюрприз.
— Хороший?