От этих слов меня и вовсе прошиб холодный пот. Всё, кранты. Ну нет, так просто я не сдамся.
И хотя пули на них не действуют, у меня есть кое-что получше. Недолго думая, сформировал снаряд из пламени, как учили нас в школе, максимально сжал его, чтобы усилить воздействие, и запустил прямо в лоб аристократу.
Стоило мне лишь рукой взмахнуть, как лицо аристократа переменилось. Черты его вдруг обострились, стали более жёсткими, а взгляд теперь походил на взгляд зверя.
Снаряд попал аккурат в лоб аристократа, но ничего не произошло. Вернее, аристократ остался жив, а вокруг него засиял голубоватым светом плотный купол щита, а мой огненный снаряд стёк с купола, будто дождевая капля.
— Ну, раз уж мы друг друга поняли, — вдруг хищно хохотнул он, — тогда, братец, обижаться ты не станешь.
Аристократ тут же выпустил ладони вперёд. Перед ним вспух здоровенный багровый пламенный шар. В следующий миг, шар приобрёл форму головы здоровенного ящера и оскалив пасть полетел в мою сторону.
Я, недолго думая, тут же бросился бежать.
Спину обожгло пламенем. И это через щит. До этого я думал, что огонь меня обжигать не должен. Теперь эта уверенность пропала.
— А ну стоять! — раздалось за спиной.
Ага, щас.
Я услышал, как загудело пламя. Поток пламени был такой мощи, что сырое дерево тут же схватилось и принялось гудеть. Точно лесной пожар будет, — пронеслось в голове. Да хотя какая разница. На этой линии фронта, по итогам войны, всё равно ничего живого не останется.
Тем временем мимо меня пронеслось ещё несколько тонких, но очень жарких струй пламени. Я будто шестым чувством ощущал, куда будут направлены удары, и вовремя успевал уклониться. Что-то подсказывало, что выставленный щит здесь не помог бы.
— Стой, тебе говорю! — рычал в спину разъярённый аристократ. Однако всё равно он за мной не успевал. Пламя растеклось по венам и жилам, ускоряя и усиливая меня. Во мне будто заработал двигатель внутреннего сгорания, придав ногам лошадиных сил. Только подумав, что я оторвался, как пребольно лбом врезался во что-то твёрдое, прощрачное и очень горячее. Готов поклясться, что на пути ничего не было, однако во что-то же я врезался. От силы удара меня аж отбросило на спину. Я перекувырнулся и обессилено раскинул руки в стороны.
Перед глазами поплыло. Удар был такой силы, что у меня заныл затылок. Нет, не время тут прохлаждаться. Нужно сваливать отсюда.
Морщась от боли, шатаясь из стороны в сторону, попытался вскочить на ноги. Меня тут же повело, но я удержался на ногах. Однако в следующий миг снова завалился на спину от мощной подсечки. На меня сверху кто-то навалился.
Я наугад рубанул кулаком и даже попал. И судя по злобному шипению, попал хорошо.
Я увидел над собой охваченного пламенем человека, с горящими углями вместо глаз.
От мощного удара меня развернуло на бок.
— Сейчас я тебя прожарю гадёныш! — раздалось над самым ухом.
Аристократ, который навалился на меня сверху, пережал мне горло локтем. А в следующий миг, прямо перед самым своим носом, я увидел блеснувший сталью клинок.
— Кто ты, уродец? — прошипел мне в самое лицо аристократ.
Не в силах двинуться, я скосил глаза. Так мы и застыли с ним, глядя друг на друга. Я понимал, что мне конец. По крайней мере, позиция у меня проигрышная. Я точно ничего не успею сделать. Однако аристократ отчего-то медлил. И это мне не нравилось. Хуже, чем смерть, для меня был только плен. Если меня захватят, то будут допрашивать. А зная методы пыток аристократов и их способы развязать язык, я очень боялся выдать своих товарищей и командование.
Многие ребята рассказывали, что у повстанцев высшего эшелона есть капсулы с ядом, чтобы в случае чего они могли проглотить их и сразу же умереть, не доставшись аристократьей сволочи. Но у нас таких капсул не было. И считаю, что это огромное упущение. Иначе я бы сейчас уже её сожрал, лишь бы не попасть в лапы этому уроду.
— Чего ты медлишь? — прошептал я и плюнул в лицо аристократу. Плевок попал прямо на магический щит и стёк обратно, капнув мне на щёку.
Ну да, жест не удался.
— Кто-ты-та-кой? — по слогам повторил свой вопрос аристократ.
— Какое тебе дело? — прошипел я в ответ.
— Большое дело, — с нажимом произнёс он. — Раз спрашиваю, значит, надо.
Отвечать на вопросы не хотелось. Вообще ни на какие. Но вдруг удастся заговорить зубы благороднозадому.
— Василий Сибирский, — ответил я сквозь зубы