В качестве завтрака я выбрала вафли с кисло-сладким джемом, посчитав, что сейчас мозгу не помешает сахар, чтобы успокоиться.
— Мой князь, — на наш завтрак просачивается Алишер, который снова как-то по-злодейски потирает ручки. — Я пришёл подготовить наложницу…
— В этом нет нужды.
— Но тогда она растратит всё…
— Она не подходит.
— Оу… очень жаль, — глазки его, напротив, загораются жадным интересом. — Значит, я могу забрать её?
— Нет.
— Но… зачем она вам? — Алишер улыбается, но как-то нервно.
Князь не считает нужным отвечать, и я втайне радуюсь. Кристер хоть и жуткий, да и вообще виноват в моём перемещении из реальности в мир кошмаров, но с ним спокойнее, чем с маньяком, одной из первых фраз которого было предложение меня изуродовать.
— Князь… — не сдаётся священник.
— Алишер, ты считаешь, что я должен обсуждать с тобой принятые решения?
— Н-нет, что вы…
— Тогда достаточно вопросов. Через полчаса мы выезжаем.
— Конечно, — разочарованно отвечает Алишер. — Распорядиться о рабах?
Я вздрагиваю и поворачиваюсь к Кристеру. У него есть рабы? Откуда? Что-то у меня нехорошее предчувствие, относительно их судьбы.
— Да, подготовьте.
Волосы на моём затылке встают дыбом. Получается, если сегодня не умру я, он сделает ледяной скульптурой кого-то другого? Дорогие читатели! Если вам нравится история, зажгите ей сердечко, это не только вдохновляет, но помогает в продвижении😊
Глава 6. Суть метки
Едва дождавшись, когда Алишер выйдет, я пронзаю Кристера взволнованным взглядом.
— Рабы? В вашем мире есть рабство?!
— Хорошо, что ты уже приняла судьбу и не споришь на тему реальности своего переноса в другой мир, — князь наливает себе ещё кофе, а мне сразу хочется устроить истерику. — Почему тебя удивляет существование рабов?
— Потому что это… неправильно!
Кристер качает головой, и разговор прерывается. Я смотрю на свои вафли и понимаю, что аппетита снова нет.
«Он нуждается в твоих чувствах больше всего», — напоминает голос кролика из сна.
— Кто эти люди? — снова спрашиваю я.
— Какие?
— Ты понял, о чём я! Вы захватили их в плен или что?!
— Это преступники, преступления которых настолько серьёзны, что им закрыто возвращение в общество. Их лишили права распоряжаться своей жизнью. Поэтому они — рабы, — объясняет Кристер.
С меня спадает боевой настрой, но я всё равно возражаю. Из чувства противоречия.
— Это жестоко. А как же несправедливо обвинённые?