— Ух ты. С тобой, правда, неловко общаться, — делаю еще один глоток кофе.
Несмотря на критику в его адрес, крошечная частичка внутри меня такая же. Если бы я не потратила годы на изучение того, как сливаться с толпой, вероятно, была бы еще более неловкой, чем он. Я не могу винить этого парня за то, что он тратит все свое время на изучение методов лечения болезней, а не на манипуляции. Это достойно восхищения.
— Или, может быть… — он передвигает свой стул вокруг стола, поближе к моему. — Дело в самой опасности. Или кто-то обидел тебя. Кто-то близкий. И ты стала обиженкой, стремящейся к праведной мести.
Теперь я смеюсь от души. Он улыбается, наслаждаясь звуком.
— Ничего из вышеперечисленного, — говорю я, отбрасывая с плеч свои недавно выкрашенные волосы. — За это хорошо платят.
Он качает головой.
— Я на это не куплюсь. На самом деле ничто и никогда не связано с деньгами. А еще, после быстрого поиска в Гугл я узнал, что у тебя много денег.
— Семейные деньги, — поправляю я. — Не мои.
Он просто наблюдает за мной, ожидая.
Проводя кончиком пальца по кружке, возможно, впервые в жизни, думаю о том, как оказалась там, где есть. Я не склонна к рефлексии17.
— Хорошо, — говорю я. — Вот правда. На первом курсе «Брауна» я решила, что колледж не для меня. Мама хотела «поставить меня на место» и лишить всех финансовых средств. Я всегда хорошо разбиралась в компьютерах, а в дарк-нете можно найти множество подработки.
Он поднимает руку.
— Подожди. Просто так? Нет, эй, у меня был вариант поинтереснее.
Я вздергиваю подбородок.
— Наткнулась на объявление о работе в отместку и согласилась, — пожимаю плечами. — Я знала, что у меня это хорошо получится, так и было.
Опускаю некоторые более мелкие детали, например, то, что вызывающая выброс адреналина опасность, окружающая мою работу, — это единственное, что проникает в бесчувственные части меня. Не самая лучшая тема для разговора. По общему признанию, Алекс заставил меня раскрыться больше в первые пять минут разговора с ним, чем с кем бы то ни было еще.
Это осознание любопытно и немного тревожно — и по-своему волнующе. Это совсем другое дело. Давненько я не испытывала ничего подобного.
Его решительный взгляд удерживает мой.
— Возможно, ты самый решительный человек, которого я когда-либо встречал.
— Что я могу сказать? Месть у меня в сущности. Мне это подходит.
— Получается, все дело в деньгах.
Я киваю в знак согласия.
— Иногда все оказывается так просто.
— И что же сделал наш друг Эриксон, чтобы заслужить место в списке?
— Я не обсуждаю клиентов или цели, — говорю я. — Уже промах то, что ты знаешь, кто он такой.
— Ну, давай, — подталкивает он. — Кому я расскажу? Я весь день провожу в лаборатории и разговариваю с молекулами и клетками.
Я не поддаюсь.
— Ни в коем случае. Не следует ввязываться в это, Алекс.
Его губы растягиваются в милой улыбке.
— Что? — спрашиваю я.