— И что потом? После того, как мы выполним этот твой безумный план, Грейсон просто исчезнет из нашей жизни?
То, как она говорит о нашей жизни, вселяет в меня безумную надежду, за которую я буду продолжать бороться.
Я остаюсь честным.
— Грейсон опаснее, чем Брюстер. Его нужно убрать.
Искра понимания загорается в ее глазах.
— Если ты избавишься от Грейсона, тогда тебе придется избавиться и от Лондон.
Я киваю один раз.
— Я обдумал это.
— Возможно, она невинна, — говорит она, скрещивая руки на груди, чтобы защититься. — Иногда женщины не виноваты в том, в кого они влюбляются.
Я слишком много улавливаю в этом заявлении. Она замечает и отводит взгляд.
— Грейсон, Лондон, Брюстер… — я замолкаю, мой взгляд опускается к губам, ее тело — соблазнительная приманка, и она позволяет мне плавно притянуть ее к себе. — Все препятствия должны быть устранены.
После напряженного сердцебиения, когда мы стоим, прижавшись друг к другу, она, наконец, встречается со мной взглядом.
— Я помогу тебе избавиться от Грейсона. Помогу устранить все препятствия. Тогда ты исправишь меня, Алекс. Каков бы ни был риск.
Я касаюсь ее щеки, скользя тыльной стороной пальцев по ее нежной коже.
— Это слишком высокая цена.
Она хватает меня за руку.
— Это цена, которую ты заплатишь за то, что играл в Бога.
— Посмотрим.
— Сделка только такая, Алекс. Или ты соглашаешься, или я ухожу от всего этого, от тебя…
— Я соглашусь на твои условия, — говорю я, — но мне нужна гарантия. Что ты не примешь опрометчивого решения.
Она качает головой.
— Например, какое?
— Например, складной нож, — говорю я, оценивая ее настороженную реакцию. — Мне нужно орудие убийства.
Осознание меняет выражение ее лица. Просовывая руки между нами, она скользит ладонями по моей обнаженной груди, разлучая нас.
— Это единственная улика, которая докажет, кто убил Эриксона.
— Нож нужен нам, чтобы подставить Брюстера, — еще он нужен нам для того, чтобы разорвать все связи Блейкли с убийством.
Она нерешительно бросает взгляд на дверь спальни, затем смиренно вздыхает.
— Хорошо, — потирает руку, направляясь в гостиную, и говорит через плечо: — Я побоялась оставлять его в своей квартире, — она роется в своей сумке.
По моему позвоночнику пробегает волна гнева, от напряжения скручиваются кости. Все это время у нее были доказательства, которые могли посадить ее за решетку.
— Это чрезвычайно опасно и эгоистично.