- Мастер, неужели Юнь Чэ удалось совершенствовать Тьму Вечного Бедствия? Но Мастер однажды сказала, что Тьма Вечного Бедствия – это исключительное искусство Поражающего Небеса Императора Демонов, которое никто и даже другие Императоры Демонов не имели возможность совершенствовать. Как же мог Юнь Чэ…
- Для других это действительно невозможно. Но говоря о Юнь Чэ, мы не можем руководствоваться обычными законами этот мира.
- Губы Чи Уяо слегка дрогнули и ее тон изменился:
- После того, как Богиню Брахмы покалечили, под его руководством ей понадобилось менее трех лет, чтобы достичь уровня Демонической Бабочки. Единственное, чем это могло быть обусловлено, так это получением от Юнь Чэ родословной Императора Демонов.
- А если еще и учесть ту “аномальность”, которую упоминала Демоническая Бабочка, это не оставляет мне вариантов, кроме как согласиться с тем, что Юнь Чэ овладел Тьмой Вечного Бедствия, – глаза Чи Уяо вспыхнули дьявольским светом.
- Похоже, до того как Император Демонов ушла, она оставила Юнь Чэ свою родословную, чтобы даже если его загнали в самый темный угол, он все равно мог контратаковать полагаясь на силу Тьмы Вечного Бедствия.
- Это весьма трагично, но все равно вызывает зависть.
Хуа Цзинь подняла голову и посмотрела на Чи Уяо с серьезным выражением лица. Ведьмы были приближенными Императрицы Демонов и понимали ее как никто другой. Сейчас Ведьма впервые увидела, как ее Мастер проявляет такое отношение к кому-либо. Она спросила:
- Мастер, вы верите всему, что только что сказал Юнь Чэ?
- Я верю, – немедленно ответила Чи Уяо.
- Несмотря на то, что о нем ходит много слухов, сегодня Мастер впервые увидела его. Он был груб, а большинство его слов были шокирующими и даже противоречащими здравому смыслу. Кроме того, если он действительно обладает такой силой, как он мог быть доведен до такого состояния?
Хуа Цзинь покачала головой и решительно сказала:
- Мастер чрезвычайно уважительно относилась к Поражающему Небеса Императору Демонов. Но… Я сопровождаю Мастера уже много лет и прекрасно понимаю, что даже если таковы были слова Императора Демонов, для Мастера все равно было бы невозможно на таком уровне доверять другому человеку.
Чи Уяо взглянула на Хуа Цзинь и с ухмылкой спросила:
- С чего ты взяла, что я впервые его вижу?
Чань И опешила, но затем внезапно поняла:
- Может быть, когда они вошли в Божественный Северный Регион, Мастер уже тогда тайно наблюдала за ними?
- Я знаю о нем намного больше, чем ты можешь себе представить… Он… Возможно, даже куда могущественнее Цянь Инь.
Хуа Цзинь была ошеломлена, и немного отойдя сказала:
- Хуа Цзинь не смеет предполагать или пытаться разгадать намерения Мастера, а также не смеет сомневаться в словах Мастера. Однако, пожалуйста, будьте осторожны в отношении Юнь Чэ и Цянь Инь. Ведь всего мгновение назад Мастер уже один раз просчиталась.
- Воу? – Чи Уяо оглянулась, а затем, казалось, что-то вспомнила.
- В этом мире только Мастер может видеть сквозь мое сокрытие ауры. Если Юнь Чэ действительно обладает такой силой, он определенно мог бы засечь мое присутствие. Но сейчас, когда я была в непосредственной близости, он вообще ничего не ощутил. Мастер, возможно, Вы сильно переоцениваете его.
Среди девяти Ведьм, Хуа Цзинь была на седьмом месте, но ее особая сила Ведьмы, которую она получила от Чи Уяо, позволила ей стать сильнейшим экспертом сокрытия и перевоплощения во всем Северном Регионе.
Не только ее внешность и голос, она могла даже идеально скрывать и изменять свою ауру. Как и было сказано ранее, кроме Императрицы никто не мог видеть сквозь ее особое искусство.
Чи Уяо слегка нахмурилась, но сразу после этого в ее голове прозвучали слова Юнь Чэ, которые он произнес перед уходом:
- Не советую шутить со мной.
Чи Уяо внезапно открыла рот:
- Тот эликсир, который он дал тебе? Ты выплюнула его?
- Нет, конечно. Это был чрезвычайно низкоуровневый эликсир для очищения тела. Если бы я выплюнула его, его аура разошлась бы по округе и он сразу почувствовал бы это. Почему Мастер спрашивает…
Ее голос внезапно оборвался, когда все ее тело резко напряглось. Ее зрачки, которые были изначально переполнены радужным светом, в этот момент расширились, отражая два необычайно глубоких темно-зеленых огня.