Позже, в Царстве Снежной Песни, Му Сюаньинь выиграла для него полную Летопись Пылающего Мира Золотого Ворона из рук Хо Жуле.
Тем не менее, законченная Летопись Пылающего Мира Золотого Ворона не имела этого «Крика Нефритового Ворона Уничтожающее Девять Небес». И он никогда не слышал об этом раньше. И это название, эти шесть слов были полны глубокого чувства решимости и мужественности.
— И это определенно не потому, что я хочу что-то доказать императору Юню. — Улыбка на лице Хо Поюня стала глубже, и у него также появилось еще более глубокое чувство иронии над собой, — если однажды, я смогу понять Крик Нефритового Ворона Уничтожающее Девять Небес, то я буду использовать его только ради Божественного Пламенного Царства.
— Поэтому, мастер и мастера секты, не беспокойтесь.
— … — Искривленное пламя ярости в теле Хо Жуле хаотично рассеялось. Когда он смотрел на нынешнего Хо Поюня, его губы дико дрожали, и он долго не мог говорить.
— Хорошо, хорошо! — Янь Ваньцан кивнул с несравненно тяжелым выражением, слезы затуманили его глаза, — мы все трое всегда верили, что ты… ты определенно не разочаруешь нас в конце.
— Только все глупые действия, которые я делал раньше, уже сделаны, и у меня нет возможности отступить. Если наступит день, когда император Юнь решит наказать меня, я встану на колени и извинюсь, и я определенно не буду действовать импульсивно. Если я смогу защитить Божественное Пламенное Царство, даже если мне придется искалечить себя, я не буду сомневаться.
— Только… — Он с улыбкой покачал головой и сказал очень спокойным тоном, — как сказал мастер. При нынешней вершине императора Юня он, вероятно, уже даже не заботится о том, чтобы смотреть на меня.
— Поюнь, здорово, что ты так думаешь, — сказал наконец Хо Жуле. Его губы все еще дрожали, когда он сказал, — я только что сказал суровые слова… но запомни: ты самая большая гордость в моей жизни. Это никогда не изменится.
— Я понимаю, урок мастера, совсем не ошибочный. — Хо Поюнь посмотрел на Хо Жуле и сказал очень искренним голосом, — когда я успешно совершенствую Крик Нефритового Ворона Уничтожающее Девять Небес и выйду из этого места, я надеюсь, что мой прогресс в очередной раз заставит мастера громко смеяться.
— … — Юнь Чэ не продолжал смотреть на него и не пытался исследовать так называемый «Крик Нефритового Ворона Уничтожающее Девять Небес». Он обернулся и сказал, — Усинь, пойдем.
По мере увеличения расстояния между ними скорость Юнь Чэ также становилась быстрее.
Вскоре он вышел из Ада Захоронения Богов.
Юнь Усинь долго молчала.
— Отец, ты не… в хорошем настроении? — Мягко спросила Юнь Усинь.
Она более или менее кое-что знала о деле Хо Поюня.
Юнь Чэ смотрел вперед и бормотал про себя, — когда люди что-то выигрывают, они также часто что-то теряют.
— Итак… какая «потеря» в настоящее время беспокоит отца? — Спросила Юнь Усинь.
— В этой жизни мне суждено не иметь друзей.
Произнося эти слова, Юнь Чэ почувствовал не столько потерю или сожаление, а только лишь некоторое огорчение.
— Почему? Потому что… отец слишком высоко?
Юнь Чэ улыбнулся и медленно сказал, — когда ты увидишь в человеке друга, если он упадет в пропасть, ты будешь чувствовать беспокойство и печаль о нем, и ты, не колеблясь, будешь использовать все средства и силы, чтобы помочь ему.
— Когда он достигнет вершины, ты будешь радоваться за него и чувствовать гордость. Но если он будет слишком высоко, все выше и выше, вместо этого ты потеряешь настроение и будет тяжело на душе… пока однажды он не достигнет высоты, когда тебе нужно поднять голову, чтобы увидеть его, и он будет продолжать относиться к тебе, как раньше, и он может даже пожертвовать собой ради тебя, но ты, тем не менее, больше не можешь видеть его как друга. Даже его помощь будет неудобной для тебя.
— Почему… что… — Слова отца, на этот раз, она еще не испытала и, естественно, не мог понять
— Потому что настоящие друзья должны быть равными, — сказал Юнь Чэ.
— … — Юнь Усинь дернула губами. Она все еще не понимала.
— Этот человек только что… его зовут Хо Поюнь. Когда-то он был одиноким гением, и именно потому, что он был слишком высокомерным и слишком талантливым, у него никогда не было друга. И я был первым человеком, на которого он действительно смотрел как на друга.
— Но я рос слишком быстро, я рос слишком высоко… я даже лучше владел пламенем Золотого Ворона которым он больше всего гордился, и даже «отнял» женщину, в которую он влюбился в первый раз…
Друг… Сила… Красавица…
— Только, хотя я воспринимал изменения в его сознании в то время, я не осознавал повторяющихся сильных ран, которые я невольно нанес ему… он сетовал, и это было нормально.