Ратибор. На распутье: читать начало книги онлайн

Как утопающий хватается за соломинку, так и дюжий ратник судорожно зашуршал мыслями по тому прощальному напутствию вредной ворожеи, отчаянно силясь вспомнить, что Благана ещё говорила на данную тему.

«В миг опасности жуткой просто покумекай, кого более всего уважаешь из лесных обитателей, в того и переродишься временно…»

«Вот оно! То, что надо!.. — Ратибор закрыл глаза и попытался сосредоточиться, насколько это было возможно в данной патовой ситуации, отлично чувствуя, как жизнь покидает его бренные телеса. — Но похоже, не успею! Видно, не судьба…»

«Слабак! — вдруг раздалось в черепушке умирающего богатыря незнакомое визгливое блеяние. Торжествующий, уже празднующий победу Зоривес умел и в обличье обезьяны вести мыслительный диалог. — Твой дружок йотун мне покрепче показался!.. Впрочем, ненамного! Подох, как свинья на убое! И ты, телёнок, сейчас окочуришься следом за ним, ха-ха-ха! А после я все твои косточки медленно, с удовольствием обглодаю!..»

«Смотри не подавись, тварюга блохастая!» — рявкнул мысленно в ответ моментально взбеленившийся Ратибор. И в тот же миг Зоривес с изумлением почувствовал, как быстро обмякающее под ним, израненное человеческое тело вдруг споро принялось наливаться невиданной для людей мощью, одновременно обрастая жёстким коричневатым волосом и шустро увеличиваясь в размерах. Попутно раздался глухой хруст: это в процессе перевоплощения встало на место вылетевшее из сустава левое плечо витязя; из правого же тем часом выскользнуло остриё застрявшего в мясе копья. Спустя пару мгновений нечто могучее с невероятной силой выкинуло серую гориллу из небольшого водоёма на берег. Людоед смачно шлёпнулся на землю, но тут же вскочил, с отвисшей от удивления челюстью выпучившись на заканчивающееся преображение Ратибора.

И вот, не веря своим очам, потрясённый маг, огорошенно проблеяв про себя: «Этого не может быть! Варвар что, берендей⁈ То бишь косолапый оборотень⁈» — ошарашенно уставился на здоровенного бурого медведя, уверенно шлёпающего на колдуна из переставшей быть тихой заводи. Зоривес невольно попятился, ибо ещё никогда прежде не видел такого могутного топтыгина. Да и не слышал о подобных крупных экземплярах тоже. Весом под семьсот килограмм, этот огроменный хозяин тайги с преимущественно коричневым окрасом, но рыжеватой холкой да необычными для мишки пронзительными глазами сапфирового цвета неизгладимо впечатлял своей первобытной, звериной мощью. Особливо после того, как вышел на берег и лениво отряхнулся, добро окатив тучей брызг стоящего недалече волшебника, всё ещё не пришедшего в себя от пережитого шока.

Распушив каштаново-огненную шерсть, тут же вставшую на загривке дыбом, могучий медведище поднялся на задние лапы во весь свой высокий, за два метра рост и, яростно зарычав, ринулся на Зоривеса, мгновенно осознавшего: расстояние слишком мало; успеть драпануть не получится. Да и не привык чародей в своём обезьяньем обличье отступать перед кем бы то ни было, ибо не встречал ещё равных бугузу по силе да свирепости. Посему здоровая горилла угрожающе застучала себе по широкой груди мощными кулаками-кувалдами, отбросила прочь терзавшие её лёгкие сомнения и, злобно оскалившись, издала воинственный рёв да кинулась навстречу быстро приближающемуся потапычу.

Редчайшее, со стародавних времён Единого континента не виданное матушкой-природой противостояние между двумя грозными хищниками началось. Один кровожадный зверюга — король обширнейших джунглей на Чёрном континенте, другой — практически единоличный хозяин северных дремучих чащоб всего западного полушария. Так чья же сторона одержит верх в полузабытом заклятом соперничестве? Казалось, под сенью безмолвно замершего в ужасе девственного леса Свет и Тьма собственноручно схлестнулись в знаковом бою не на жизнь, а на смерть. Как будто Добро и Зло в очередной раз сошлись на земле в непримиримой сече. У каждого из них своя правда. Но победитель в данной смертельной битве может быть только один.

И вот два могутных зверя, здоровенный бурый медведь и огромная пепельная обезьяна-людоед, с диким рыком неистово сшиблись на пологом бережке малой заводи, принявшись в исступлении рвать друг друга на куски. Косолапый властитель дубрав был значительно тяжелее и массивнее своего соперника, но бугуз — куда как половчее. По крайней мере, сам Зоривес уповал именно на это преимущество своего второго естества, самодовольно понадеявшись, что разница в силушке между ним и гигантским противником не столь существенна. И тут тёмный волшебник знатно просчитался, явно недооценив всю мощь рыжегривого оборотня. Впрочем, как и его проворность.

Обменявшись несколькими сокрушительными ударами, добро потрясшими в первую очередь серошкурого людоеда, свирепая горилла успешно увернулась от новой плюхи разъярённого топтыгина, после чего живо зашла за спину косолапому оппоненту и споро впилась огромными саблевидными клыками тому в медно-красный загривок, казалось бы, намертво вцепившись при этом когтями берендею в хребет. Бурый медведь же, разгневанно взревев, прямо с обезьяной на копчике стремительно помчался к росшему недалече вековому дубу, с коего на него и сиганула любящая лакомиться человеческой плотью безжалостная тварь. Неожиданно сноровисто извернувшись, потапыч с жутким хрустом с ходу впечатался хребтиной в широкий ствол дерева, славно его сотряся. А заодно чудом не расплющив висящего у себя на спине короля джунглей. Тот от подобного манёвра кубарем слетел с медвежьего хребта и, оглушённый, рухнул у основания дуба.

По ошарашенной морде бугуза прилетело с десяток спелых желудей, упавших с верхотуры от сотряса. Парочка-другая данных плодов хлопнула и по лопаткам да загривку хозяина тайги, впрочем, не обратившего на желудёвый дождик никакого внимания, ведь медведь в сей момент был очень занят; в этот миг он зубами схватил лежащего перед ним людоеда сбоку за шею и добро надкусил, чуть задев сонную артерию и одновременно надавив громадными лапами на звонко затрещавшую грудину заклятого оппонента. Кровь мгновенно хлынула фонтаном, когда следом берендей вырвал из горла захрипевшей от боли и шока гориллы смачный кусок мяса. Лёжа на спине, серьёзно раненный бугуз безумно заколошматил куда попало всеми четырьмя конечностями, принявшись бешено отбиваться от насевшего на него грузного соперника, и знатно расцарапал тому брюхо. Но всё же силы оказались явно не равны; сцапав между клыков левую пятерню бездумно отмахивающейся обезьяны, бурый топтыга тут же намертво сжал зубодробительные челюсти. Раздался громкий хряск, а за ним и жалобный визг; перекушенная лапища серошкурого людоеда повисла безвольной нагайкой, значительно уменьшив и без того не шибко высокие шансы Зоривеса на победу в данном противостоянии.

Жрец Ахримана, кабы заранее знал, в кого оборотится Ратибор, конечно, никогда бы в жизни не сиганул на него в своём втором обличье. Но вышло как вышло; за прошедший год хоть и чуял нутром чёрный волшебник, что не всё просто с рыжебородым русичем, но так и не разглядел в противостоящем ему богатыре скрытых возможностей, не разгадал запрятанную глубоко внутри славного витязя тайну; дар Благаны оказался надёжно замурован в сокровенных закромах души дюжего ратника.

Между тем кое-как извернувшийся, окровавленный бугуз, явственно уяснивший, что ему не победить в данной рубке, перекатился на три оставшиеся целыми лапы и рванул вперёд, стараясь выскользнуть из-под нависшего над ним хозяина тайги да попробовать-таки умчаться прочь. Как говорится, попытка не пытка. И ему даже удалось невероятным усилием продраться метра на полтора в сторону леса, но в последний миг, когда, казалось, призрачный шанс сбежать забрезжил перед Зоривесом вполне себе отчётливо, медвежья пасть стальным хватом сомкнулась на правой лодыжке доселе непобедимого вражины, быстро перекусив людоеду ещё одну конечность. После чего взбесившийся топтыгин в буквальном смысле пошёл прямо по туловищу к голове распростёртого перед ним на животе, надрывно скулящего противника, попутно несколькими могучими ударами сначала по копчику, а затем и по спине расплющивая тому внутренности в труху. И вот берендей добрался до холки жалобно стонущей обезьянки, ещё совсем недавно бывшей столь грозной; мощные челюсти сомкнулись сзади на шее у обречённого бугуза, окончательно перегрызая ему как сонную, так опосля и позвоночную артерии.

Судорожно задёргав всеми четырьмя лапами по земле, словно пытаясь выплыть из безнадёжно засасывающей его трясины, умирающий Зоривес перед гибелью вдруг ясно осознал, что так и не понял, какие изменения произошли с Ратибором с того момента, как он лицезрел варвара в Яме последний раз. Что-то в нём неуловимо поменялось за время нахождения в Багряных топях. Но вот что именно, молодой маг так и не уразумел. Перед его потухающим в пучине жгучей боли взором лишь мельком прошмыгнула какая-то новая, напоминающая трёхпалый отпечаток, отметина на левом плече дикаря, вроде бы не виданная там никогда ранее.

«Похоже на какую-то печать…» — проскрипел про себя издыхающий Зоривес. И это была последняя мысль, посетившая чёрного колдуна перед смертью; огромная медвежья лапища с силой опустилась ему на затылок, сокрушительным ударом расплющив череп короля джунглей; ещё несколько раз дёрнувшись, кровожадная пепельная обезьяна затихала навсегда.

Тем часом гигантский медведь победно взревел, а затем не спеша обнюхал павшего оппонента. Удостоверившись, что бугуз более не подаёт признаков жизни, могучий топтыгин взглянул на стремительно клонящееся к горизонту солнце, а после, тихо рыкнув, принялся оборачиваться назад в человека. Процесс возвращения в людское тулово занял с минуту и был довольно болезненный, но терпимый. И вот Ратибор в своём привычном облике уже стоял голышом над поверженным людоедом. Тот, в свою очередь, как погиб в шкуре серой обезьяны, так в данном обличье и остался кормить землю-матушку.

— Хорошо всё-таки, что ента был косолапый увалень, а не вёрткий суслик. А то бы у меня, пожалуй, возникли некоторые затруднения. Пришлось бы умаивать противника бегом аль щекоткой, — хмуро буркнул огневолосый великан, с любопытством принявшись осматривать свои раны на плечах и боку, полученные в схватке с бугузом да недавней сече с ватагой ослямов. Левый плечевой сустав ещё при обращении в мишку «защёлкнулся» назад; раны же на правом плече и переломанных рёбрах зажили, затянулись белёсыми шрамами и выглядели так, будто им уж не один месяц. Сами рёбра тоже срослись и ощущались, как новенькие.

«Чудеса! Словно умелый знахарь приложил к моему невероятному исцелению свою опытную длань», — сдержанно-радостно покумекал про себя молодой богатырь, направляясь к разбросанной недалече одежде.

— Или, скорее, знахарка, — вспомнив Благану, с теплотой проворчал себе под нос дюжий ратник, на ходу недоверчиво ощупав ещё недавно казавшиеся такими серьёзными ранения. — Интересно, вредная старушка знала о том, что оборотка в зверя, а опосля в обратку в человека побочно ещё и излечивает от телесных недугов? Наверняка знала, пигалица такая!.. Просто не сочла нужным сообщить…

Ратибор быстро натянул портки, затем нацепил пояс с оружием, с тихим шелестом извлёк меч из ножен, далее подошёл к павшему неприятелю, примерился да всадил тому клинок в грудную клетку.

— Как ты и завещала с колдунами, Благана. В сердце и голову, — удовлетворённо произнёс рыжегривый гигант, вытащив нож и склонясь над размозжённой черепной коробчонкой легендарной обезьяны-людоеда. — Сейчас ещё тебе сувениров нарубаю, старая, ахнешь при встрече, — и русич, сняв с пояса пустой мешочек из-под золотых, принялся споро складывать в него сначала клыки, а после и сноровисто нарезаемые тут же когти почившего в вечное небытие приматообразного монстра.

— Ну вот и всё, кажись, дело сделано, — спустя минут двадцать довольно гыркнул Ратибор, вешая значительно потяжелевший кисет назад, на ремень. Затем могучий воин положил ладонь на набалдашник рукояти Ярика, всё так же торчащего из туши бугуза, и сумрачно зыркнул в ближайшие заросли; к огнекудрому исполину, не особо скрываясь, сквозь густую чащобу явно кто-то шёл. Причём не в одну харю пёр напролом, по всей видимости, очередной неприятель, а как обычно, гурьбинушкой. Данное логичное предположение молодого богатыря вскоре полностью подтвердилось; ибо скопища друзей он себе на чужой земле покамест не завёл.

— Что за дерьмо⁈ — огорошенно проблеял первый, вынырнувший из леса горбатый аскер неопределённого возраста с ятаганом наголо. — Улмик, ты же лялякал якобы рус сильно изранен и еле на ходульках стоит! А он на самом деле порядочно бодрячком и ещё всех нас переживёт!..

— Не может быть!.. Что ты мелешь, Ватылай, пёсий выкормыш!.. Чемпион Кузгара был весь изрезан, аки кусок порося на вертеле!.. — из пущи показался запыхавшийся Улмик с копьём наперевес; за ним кучно потянулись топавшие следом три десятка ослямов.

Начальник городской стражи, чуть ранее воротившийся с жалкими остатками своей разбитой дружины к расположившемуся у Багряных топей военному лагерю, кое-как убедил Джушукана с Байбарианом немедля выделить ему из оставшегося охранять вельмож полтинника бойцов аж целых двадцать ватажников, объединив их с червонцем вернувшихся с ним вояк. Запыхавшийся седовласый командир, в глубине души стыдясь разгрома своей ватаги да последующего постыдного бегства с поля боя, с ходу заявил расфуфыренным вельможам, что Ратибору — кирдык, осталось лишь добить русича. Аргументировал Улмик свои слова тем, что варвар от полученных ранений на ногах еле держится и, вообще, уже где-нибудь под кустами папоротника наверняка валяется, окочурившись от кровопотери. И вот сейчас глава дулмасских воителей, не веря своим глазам, ошарашенно вылупился на вполне себе целёхонького витязя, небрежно облокотившегося на крестовину рукояти торчащего из сердца бугуза палаша и с презрительной ухмылкой взирающего на очередную, заявившуюся по его душу компанию стражников.

— Он ещё и придворного мага самого императора завалил!.. — ошалело воскликнул чудом выживший Альпан, сотник Зелима, выглянувший из-за правого плеча Улмика. — Ибо эта серозадая тушка бугуза, даже не сомневаюсь, и есть знаменитый чародей, ученик ведьмы Урсулы! Может, русич — известный в своих краях волшебник, только до поры до времени скрывал ента от нас?.. Ну, по какой-то своей, известной лишь магическому люду причине! Ибо исцелить себя, а после убить верховного жреца Ахримана, наводившего своей беспощадной гориллой по ночам дикий ужас на бедные кварталы Нурязима, это, знаете ли, простому человеку не под силу! Как пить дать вам балакаю, ей-ей!..

— Заткнись, Альпан!.. — негромко бросил сотнику Улмик, тем временем продолжая обозревать округлившимися от удивления очами насмешливо ухмыляющегося молодого богатыря. — Скорее, это мираж! Сейчас проверим! — и Улмик на широком выверенном замахе швырнул копьё в Ратибора.

Рыжебородый витязь, находившийся шагах в двадцати пяти от припелёхавших ворогов, подался чуть в сторону, пропуская мимо себя летящую сулицу, и одновременно ловко сцапал её в полёте за древко. После могучий исполин крутанулся на месте, поудобнее перехватывая коротенькое копьецо, да с силой метнул пику назад, адресату. Улмик успел пригнуться, и сулица смачно влетела в голову кому-то из гвардейцев, находившихся за спиной своего командира, отбрасывая мгновенно умершего воителя в толпу его приятелей.

— М-дя, на мираж не похоже! — по-стариковски кряхтя, седовласый Улмик выпрямился, досадливо оглядываясь при этом на только что безвременно почившего подчинённого. — А жаль!..

— Вы что, сыновья богомола и кикиморы, давно булат в зад не получали? — тем часом рыкнул в сторону пришлёпавших осов Ратибор. — И чегось ента вас так мало заявилось? Что за неуважение⁈ Аль кончились смельчаки? — дюжий ратник выдернул из тела бугуза меч и вразвалочку пошёл на опешивших аскеров, на ходу приговаривая: — Ну да ладно; сейчас я вас окончательно растопчу, аки вреднючих таракашек!..