Золотое Руно. Двенадцать подвигов Геракла [сборник 2000, худож. С. Бордюг]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О Нефела, властительница туч! — воскликнул он. — Мы взываем к тебе, отправляя своих детей в далекий путь по велению твоего сына! Пошли им ясное небо над спокойным морем, Нефела! Ты мать вечерних облаков и утренней свежей мглы! Разгони туманы, преграждающие дорогу мореходцам. Сделай ясными дали и благоприятным цвет зари. Не оставь их твоею милостью в пути, о Нефела!

И, обратившись к смелым воинам, он сказал, что по желанию богов надо отплывать в путь завтра, чуть забрезжит утренний свет. Легкую же ладью эту до́лжно назвать гордым именем «Арго» — в честь сына Арестора, искусного Арга, строителя дивного корабля…

Еще звучные цикады не прекратили своего звона в мокрых и блестящих листьях лавров; еще холодно было на пригорках, овеваемых легким морским ветерком, и тихий зной вчерашнего дня стоял еще в лесистых долинах; еще не успела румяная Эос [5] подняться над сонными волнами; высоко на бледном небе сияла еще маленькая Селена-Луна, и свет ее смешивался с чистым блеском утренней звезды, — когда опытный кормчий Тифий разбудил воинов Язона.

Корабль «Арго» тихо покачивался у берега. Старец Эсон вместе со многими жителями Иолка стоял на берегу, готовясь проститься с сыном. Слезы катились по его седой бороде: кто мог сказать, вернут ли назад его Язона вечно шумящие волны?

Все дальше и дальше скользит «Арго» по утреннему морю. Все выше и выше по прибрежным холмам карабкаются те, кто пришел проводить смелых.

С острой скалы смотрит на море старый Эсон, и утренний ветер треплет его мокрую от слез бороду.

А там, в безбрежном просторе моря, навстречу заре несется «Арго». Вот видно — подняли аргонавты на нем четвероугольный парус. Вот выглянуло из-за морских волн солнце, и черной точкой на его пылающем диске означился этот парус в последний раз.

— Так и всегда! — сказал Эсон, протянув в ту сторону дрожащую слабую руку. — Так сотни и тысячи лет будут уплывать смелые, сильные, молодые люди в неведомые страны. Так и всегда будут рваться за ними сердца их ближних, полные гордости и тревоги за них… И всегда, во веки веков, все они, уплывающие и остающиеся, будут в час разлуки на морском берегу вспоминать это утро, это море, этот тонущий в заре парус, парус аргонавтов!

Он не договорил и остановился. Он замолк потому, что в этот миг случилось что-то странное.

Внезапно со стороны моря пахнул легкий порыв ветра, и тотчас же на его крыльях издали донеслись неслыханные звуки. Нежное, как дуновение ветерка, мощное, словно шум морского прибоя, более сладостное, чем аромат цветов, пение зазвучало вокруг. Трудно было понять, откуда доносится дивная музыка. Одним казалось — это гребни волн превратились в певучие струны. Другим мерещилось, что столь сладко звучат натянутые над горой золотые лучи солнца, сияющие меж густолиственных древесных ветвей. Все замерли, все застыли. Даже сами старые горы как бы прислушивались к неземным звукам.

Потом все смолкло. А когда все смолкло, старец Эсон положил руку на плечо мальчика-слуги.

— Подними голову, отрок! — торжественно сказал он. — Подними лик свой, оглянись и запомни все, что видишь вокруг. И не забывай этого утра до самой твоей смерти. Ибо в это утро ты слышал то, что судьба позволяет слышать немногим. Ты слышал пение великого Орфея!

И в самом деле, то звучал голос божественного певца. Потому что, едва первый луч солнца коснулся синих риз морской богини Амфитриты, Орфей там, на носу корабля, положил пальцы на струны золотой кифары.

В тот же миг, как завороженные, замерли герои-аргонавты, подняв из воды весла. Тяжелые капли влаги перестали падать с их концов в море: они застыли на весу, чтобы слушать Орфея. Легкий ветер не налегал больше на парус: он боялся звоном снастей помешать дивному Орфею. А за кормой из воды подняли плавники бесчисленные пестрые рыбы, появились скользкие, точно из густого черного масла вылитые дельфины. Как завороженные, плыли они в пенистых струях и не хотели свернуть в сторону, потому что их околдовал своим пением певец всех певцов — Орфей…

Так начался великий поход аргонавтов.

Аргонавты у Кизика

Удалившись от знакомых берегов, корабль «Арго» много дней разрезал волны спокойной Пропонтиды, того моря, которое сейчас люди зовут Мраморным.

Наступило уже новолуние, и ночи стали черными, как вар, которым смолят корабельные борта, когда зоркий Линкей первый указал товарищам на возвышающуюся впереди гору. Скоро забрезжил в тумане низкий берег, показались рыбачьи сети на берегу, городок у входа в бухту. Решив отдохнуть на пути, Тифий направил судно к городу, и немного спустя аргонавты стояли на твердой земле.

Из города бежали навстречу им люди. Здесь жили долионы — народ, любимый Посейдоном, богом морей. Юный царь Кизик правил этой страной, охраняя своих подданных от великого страха.

Дело в том, что у самого города поднималась высокая гора, покрытая дремучим лесом. В ущельях этой горы обитали ужасные шестирукие великаны. Нелегко было жить в мире с такими соседями. Только помощь морских богов спасала от их ярости несчастных долионов.

Царь Кизик радушно встретил славных гостей. До глубокой ночи длился пир в веселых покоях дворца при свете многочисленных факелов. Весело гремели струны певцов-рапсодов; музыканты дули в трубы, сделанные из морских раковин. Но поминутно стражи вглядывались в ночную мглу, опасаясь набега шестируких. И аргонавты, качая головами, жалели вечно тревожных долионов.

Утром, в тумане, «Арго» уже отплывал от гостеприимного берега. Но не успел еще Тифий в первый раз налечь на верное кормило, как вдруг на ближнем мысу послышался дикий рев: разводя одними руками верхушки деревьев, подхватывая другими целые скалы с земли, бежали по склону горы вниз многорукие чудовища. Со злобными воплями они начали метать обломки камней в море, стремясь закрыть ими выход из бухты. И «Арго» повернул назад, к земле.

Тотчас же могучий Геракл схватил свой верный лук и осыпал шестируких дождем метких стрел. С воплями упали некоторые из них на прибрежный песок. Тогда, издав победный клич, аргонавты спрыгнули на берег.

Прикрывшись окованными медью щитами, сверкая бронзовыми наконечниками копий, плечо к плечу пошли они на неуклюжих, хотя и могучих врагов. Братья же Бореады, Калаид и Зет, взлетели ввысь на своих шумных крыльях, чтобы разить шестируких из-за туч. Пыльным облаком окутал место схватки поднятый ногами сражающихся песок. Когда же он рассеялся, на берегу, залитом черной кровью великанов, лежали только подобные срубленным ветвистым дубам многорукие тела, сбегались радостные долионы, да, оправляя сбившиеся доспехи, вытирая травой лезвия дротиков, аргонавты беседовали друг с другом о короткой страшной сече.

Немного времени прошло, и снова, сев на дубовые скамьи, налегли пловцы на упругие весла.

Как аргонавты расстались с великим Гераклом

Все дальше и дальше уносит крутогрудый «Арго» горсточку плывущих на нем героев.

В тумане проходят мимо него неведомые рыжие, точно львиная шкура, острова. День за днем великий Гелиос, солнце, выходя из морских волн поутру, к вечеру снова опускается в море на своей огнесветной колеснице. День за днем текут волны, убегая за корму, и все дальше назад уходят берега милой Греции.

Великая скорбь ожидала аргонавтов у берега каменистой Мизии. Незадолго до их прибытия сюда сломалось одно из прочных весел корабля. Тотчас же двое из путников, Геракл и еще один воин, отправились в прибрежный лес, чтобы сделать новое весло. Все видели, как они вышли на берег, но, сколько ни ждали их возвращения, обратно никто не пришел. Бросились искать пропавших, но чужая земля была пуста и безмолвна. Гнев и отчаяние охватили дружину. Язон же впал в такое горе, что, опустив голову, сел неподвижно на корме и не проговорил ни слова, даже когда Тифий, видя, что дело безнадежно, направил судно в открытое море.

Заметив это, друг Геракла Теламон пришел в ярость.

[5] Эос — богиня утренней зари.