Лирелии – цветы заката: читать начало книги онлайн

– Ну ты, дружище, вспомнил! – усмехнулся я. – То было давно. Зато потом в девяностых лечебные сеансы через телевизор устраивали, воду заряжали. Повылезали хрен знает откуда всякие целители, экстрасенсы и иже с ними, в которых нет даже жалкой искры магии. Вот это я понимаю – людям мозги пудрить! А что наши с тобой разговоры? Просто безобидные рассуждения. Мы ж не секту основать собрались.

– Благодатное время для создания секты мы профукали. В девяностых надо было шевелиться. Прошел уже этот, как его… Правнук еще называл. Слово такое иностранное. Хайп, вот! – воскликнул Яша, и мы расхохотались.

Вернулась Яшина дочь с мужем и позвала нас на чай с пирогом. Провожая меня в парадной, мой смертный друг поведал об одном эпизоде своей жизни, который прочно отпечатался в моей памяти.

– Года через три после смерти приснилась мне моя Веруня. Так, говорит, туфли свои бордовые лаковые надеть хочу! Хоронил я ее в других, тоже любимых, но бежевых. Передай, мол, Яшенька, через сестру. Я тогда подумал – что еще за дела? А через неделю сестра ее двоюродная скончалась. Рассказал я тогда ее дочке про тот сон. Она и говорит, мол, дядь Яша, так давайте в гроб к маме и положим туфли тети Веры. Увидятся там, она и передаст. Так я еще и записочку с туфлями положил. Написал там ей, как скучаю и люблю по-прежнему. И знаешь что? Она на третью ночь после похорон приснилась мне! Представляешь? Радостная, в тех самых туфлях, что я ей передал. Улыбалась. Говорила, что прочла мое письмо и будет меня ждать. Вот так вот. Хоть верь, хоть не верь в это.

Я не сразу догадался, почему он захотел рассказать мне об этом.

– Так что, Эрик, придет мое время, и я тоже могу твоей супруге передать что-нибудь. Черканешь ей словечко, а я отдам.

И друг улыбнулся, глядя на меня. К сердцу снова подступила горечь.

– Договорились. Но я все же надеюсь, что ты останешься с нами еще хоть на пару куплетов, – признался ему на прощание.

– Как Бог даст. Мы не властны над этим, – философски заметил Яков, выйдя со мной во двор дома.

– Я зайду через недельку, – пообещал другу. – Надо по делам к брату съездить. Как только вернусь, сразу же соберусь к тебе.

– Увидимся, – ответил мне Яша, присев на скамейку в тени тополя.

В следующий раз я увидел своего боевого товарища уже на его похоронах. Он ушел тихо, во сне. Просто уснул вечером и утром не проснулся. И сегодня я хоронил своего последнего смертного друга. Надеюсь, Яша, что ты уже держишь за руку свою лучезарную Верочку. А то самое послание для моей жены, о котором он говорил в нашу последнюю встречу, я все-таки передал. Маленькую записку в несколько строк его дочь положила к нему в карман пиджака.

Прощаясь с каждым из смертных друзей, я ощущал, как во мне удивительным образом уживались два совершенно противоположных чувства – тяжкая горечь от потери того, кто был моим другом, и благодарность за то, что они встретились на моем жизненном пути. Таком длинном… И почему Демиург сделал жизнь для землян столь несправедливо короткой? Здесь же до ста дожить – огромная редкость! Хоть и бывают такие случаи. К сожалению, в нашей бравой компании таких долгожителей не оказалось, словно война, как дикий, оголодавший зверь, откусила у каждого лакомый кусочек жизни. Я, наследник генофонда людей с другой планеты, не в счет.

Остановившись на мосту, я смотрел, как в водах реки отражается пасмурное небо, продолжая думать об этом самом послании для моей супруги, переданном через друга.

«Милая моя Ингерд! Я не ведаю, видишь ли ты меня оттуда, но хочу, чтобы ты знала – я по-прежнему люблю тебя и жду твоего возвращения. Ты навсегда поселилась в моей душе, спрятавшись на самом ее дне, откуда тебя уже никто никогда не выдворит. Наша разлука длиной в восемь столетий порой так невыносима, что я готов проклясть все на свете. Но ты не думай, что я о чем-то жалею. По сей день боготворю тот миг, когда мы встретились впервые, и прошу лишь об одном – дай мне знак, когда ты будешь жива. Хоть какое-то знамение, чтобы я мог тебя отыскать. Зови меня, душа моя, и я к тебе приду. Я услышу тебя хоть на краю мира.

P. S. Ты так давно не снилась мне… Если можешь, приходи хотя бы во снах. Так мне будет хоть чуточку легче. Ты рассказала о том, что мы еще встретимся, но не поведала, как мне не сойти с ума в ожидании. Неужели ты думала, что я забуду о тебе, Ингерд?»

Мои мысли прервал заливистый смех, и меня обогнала влюбленная парочка. Оба высокие и светловолосые. Наверное, если б моя жена была жива, мы со стороны выглядели бы так же. Кажется, это место будет притягивать всех влюбленных даже спустя сотни лет. Вдруг судьба сжалится над нами, и когда-нибудь мы так же пройдемся по этому мосту, держась за руки.

– Где же ты теперь летаешь, ангел мой? – подумал я вслух, сказав это почти шепотом.

Грудь сдавило тягостное чувство неизбывной тоски. Вновь память возродила в моих мыслях ее образ в тот день, когда мы встретились впервые, – колдовские изумрудные глаза в обрамлении пушистых ресниц графитового цвета смотрели на меня прямо и смело, слабый румянец едва проступал на нежной белой коже, а на губах играла едва уловимая улыбка. Какие мысли посещали ее тогда?

– О чем ты думала в тот день? – спросил я у нее во время нашей свадьбы.

– О том, что Эрик Северный Ветер удивительно хорош собой, – прошептала она почти у самого моего уха, опалив кожу горячим дыханием.

Как же мы были счастливы тогда, совсем не ведая, что мучительная разлука для нас настанет совсем скоро, а я на своей шкуре узнаю, каково это – горькое осознание потери на протяжении сотен лет.

В голове теснилось столько тягостных мыслей, что мне становилось невмоготу. Нужно дать себе передышку от всего. Домой. Нужно скорее идти домой. Выключить телефон, домофон, задвинуть плотнее шторы на окнах и забыться сном.

Я так спешил, что совсем не заметил молодую женщину с длинными волосами цвета расплавленного золота, зацепив ее плечом. Большой клубок из странного вида нитей такого же золотистого цвета, как и волосы, выпал из ее рук. Извинившись за свою неосмотрительность, я поднял его и хотел стряхнуть пыль, но с удивлением про себя отметил, что та к нему даже не пристала, и вернул владелице, на что она улыбнулась. Но улыбка совсем не затронула ее необычных глаз, подернутых пеленой бельма, из-за которой угадать их истинный цвет оказалось сложно.

– В минуты отчаяния мы становимся слепы и глухи и можем не услышать зов самой судьбы. Не позволяй этому случиться, очарованный пленник города на Неве. Пришло твое время. Все станет так, как и должно быть.

– Эм… Спасибо за совет, – пробормотал я в ответ на это туманное пространное заявление и, пожелав всех благ, вновь поспешил к себе домой.

И о чем эта странная женщина говорила? Что имела в виду? Может, это просто городская сумасшедшая? Я таких встречал не раз. Сказанные ею слова добавили в мои мысли еще больше сумбура, и в этот миг мне захотелось взвыть.

Все! К черту все мысли! Домой, скорее домой. Утро вечера мудренее. Глядишь, завтра поутру смысл слов этой странной дамы станет мне понятней. Или вовсе забудется, как нечто несущественное, подумал я.

Посмотрел в пасмурное небо и ощутил, как на лицо упали первые крупные капли дождя.

Незримая для многочисленных прохожих, стоя посреди Поцелуева моста, она смотрела ему вслед, пока он, ускоряя шаг, спешил в спасительные объятия своей обители. Ее пальцы ловко сплетали две золотистые нити в одну.