Лирелии – цветы заката: читать начало книги онлайн

– Двадцать первого июня, – ответила я и продолжила крутиться перед зеркалом, в котором позади меня отражалась стена с висящим на ней свадебным фотопортретом бабушки и дедушки, а под ним отрывной календарь.

Мой взгляд задержался на дате – четырнадцатое июня тысяча девятьсот сорок первого года. Где-то внутри шевельнулось гнетущее, необъяснимое чувство тревоги, от которого я мысленно отмахнулась, как от назойливой мухи. «Это волнение из-за предстоящего поступления, – подумала про себя. – Это пройдет, непременно пройдет. Не я первая поступаю в институт, не я последняя».

Выпускные экзамены в школе сданы, и взрослая жизнь маячит на горизонте. Перед выпускным мне захотелось навестить бабушку с дедушкой в деревне. Все свое детство на каникулы из родного Ленинграда я приезжала сюда со старшим братом Колей, а потом, когда мой младший брат Алешка подрос, мы оставались уже втроем. Бабушка всегда готовилась к нашему приезду, как к великому событию, и каждый раз еще на подходе к их с дедом дому нас встречал упоительный запах свежей выпечки. Как же я люблю это место!

– Сань, а Сань, так мы пойдем на речку или нет? – спросил Алеша, нетерпеливо ерзая на диване. – Платье сидит хорошо, туфли как раз. Что еще надо? Ну почему женщины всегда долго что-то меряют? Хватит уже у зеркала крутиться, пошли на речку!

Путь к реке – всего каких-то десять минут неспешной ходьбы прогулочным шагом. Мы проходили мимо большого старого колодца, как вдруг, откуда ни возьмись, на него с громким карканьем сел крупный черный ворон. Повернув голову, птица уставилась на нас, словно внимательно разглядывая. В груди снова поднялась волна тревоги. Вновь раздалось хриплое карканье, заставившее меня вздрогнуть.

– Какой-то странный этот ворон, – тихо промолвил Алеша, хватая меня за руку. – Чего он на нас уставился? Пошли скорей отсюда.

Но меня словно неведомая сила пригвоздила к этому месту. Я не в силах была сейчас пошевелиться, глядя на черную птицу, карканье которой пугало меня до онемения.

– Кар-р-р-р, ка-р-р-р-р, кар-р-р-р-р…

– Шура-а, пошли отсюда, ты что, меня не слышишь? Шура-а-а…

– Кар-р-р-р, кар-р-р-р-р, кар-р-р-р…

– Шура, ну, что такое, пошли уже! – воскликнул брат, чуть ли не таща меня за руку прочь от старого колодца.

А ворон тем временем взлетел и, сделав над нами круг, опустился на траву и стал бродить около нас, словно надзиратель.

– Кар-р-р-р, кар-р-р-р, – еще громче закричала птица.

– Шура, я сказал, пойдем!

– Кар-р-р-р…

– Шура…

Голос брата доносится будто издалека сквозь толщу воды. Карканье птицы становится, наоборот, все громче и громче, и мне начинает мерещиться в этом карканье хриплый человеческий голос. Кажется, он повторяет почти одно и то же:

– Кар-р-р-р, беда! Грядет беда! Кар-р-р-р, с неба упадет беда! Всюду голод и смерть! Кар-р-р, голод и смерть! Скоро придет смерть! Кар-р-р, все уйдете! Все уйдете! Никто не вернется! Никто не вернется! Никто не вернется!

Слова ворона набатом стучали в висках, и я уже не слышала собственного истерического крика, проваливаясь в спасительную темноту, которая, однако, быстро рассеялась, являя уже другую картину. Я вновь смотрю на себя в зеркало. Мои волосы развевает ветер из открытого настежь окна. В зеркале отражается стена с нашим большим семейным фотопортретом – мама, папа, я и мои братья – Николенька и Алешка. Внизу под портретом – красивый календарь с березами. У папы есть такая привычка – обводить в кружочек сегодняшний день в календаре, а потом перед сном его зачеркивать. Сегодня в кружочке краснеет двадцать второе июня. Год – по-прежнему тысяча девятьсот сорок первый. Воскресенье.

Тот случай с вороном у старого колодца все еще вспоминался, но было уже не так страшно. Дедушка вынес вердикт – усталость и последствия волнений на экзаменах меня скосили. А суеверная бабушка решила, что нас с Алешей сглазили, и долго читала какие-то молитвы над нами, окропляя нас святой водой. «Смотри, никому ни слова об этом! И не дай Бог, у отца на работе узнают, что мы крещеные! Его из партии с позором выгонят! Это наш семейный секрет, понял?» – сказала я брату, на что тот с серьезным видом кивнул. На следующий день мы вернулись в Ленинград, и дни, оставшиеся до выпускного, пролетели как один миг. Родителям мы не рассказали про случай с вороном.

Утром после выпускного меня разбудил радостный возглас Алеши. Он влетел в мою комнату, словно ураган, держа в руке сложенный пополам листок, исписанный знакомым почерком нашего Коли.

– Шурик, просыпайся! Колька прислал письмо! Пишет, что у него заканчивается служба и чтоб мы его со дня на день поджидали! Ура-а-а-а! – закричал братишка, прыгнув ко мне на кровать. – Как ты думаешь, он Лиде написал, что скоро придет? Она знает?

– Готова поспорить, что она уже выбирает платье, в котором будет его встречать, – ответила я брату.

Лида – невеста нашего Коли. Они учились в параллельных классах и начали встречаться за два года до окончания школы. Наши дома стоят напротив друг друга. Когда Коля уходил в армию, то был такой уговор – Лида ждет его, а после того, как он вернется из армии, они играют свадьбу. Лиду в нашей семье очень любят, а для меня она как подруга. Спустя полчаса наша будущая невестка пришла с несколькими платьями на вешалках. Папа с мамой в это время еще не вернулись с рынка, Алеша играл во дворе с соседскими мальчишками, а мы с Лидой решали извечный женский вопрос – какое платье на ней сидит лучше всего. На душе у меня царит умиротворение, и сердце полнится томительными надеждами на лучшее. На столе, накрытом кремовой скатертью, стоят фарфоровая вазочка с эклерами, заварник и две чайные чашки.

– Ох, все! Больше эклеров в меня уже не влезет, – шумно выдыхает Лида, в шутку похлопав себя по животу.

– А я, пожалуй, еще один съем, – и я потянулась за очередным эклером с моим любимым заварным кремом.

– Тебе можно, ты вон какая высокая и стройная, как настоящая артистка, – парировала Лида. – Кстати, как отец отреагировал на новость, что ты не в его родной институт поступаешь, а в институт культуры? Не ругался?

– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Он никогда меня не ругал. Сказал, что если я готова идти к своей мечте, то стоит попробовать. Лид, а представляешь, если у меня действительно получится? Вот выучусь, соберу ансамбль и буду колесить по стране с гастролями, как Клавдия Шульженко!

Резво вскочив из-за стола, я подбежала к открытому пианино и, смеясь, заиграла вступление к одной из песен любимой артистки нашей семьи. Пока я пела, аккомпанируя самой себе, Лида танцевала, изящно раскинув руки, и наш смех, наверное, был слышен из открытого окна на весь двор. Мы наслаждались весельем, предвкушая скорую свадьбу Лиды и Коли.

– Мама сошьет тебе самое красивое платье во всем Ленинграде! – заверила я будущую невестку. – Ни у одной невесты такого не будет, вот увидишь! С кружевом!