Черт. Должно быть, он говорит остальным, чтобы они возвращались. Я проношусь через гостиную, хватаю бумажник и натягиваю пару снегоступов, закутываясь в пальто. Когда я толкаю входную дверь, мне приходится на несколько секунд прислониться к стене. Я чувствую слабость. Моя грудь горит. По моему лицу катятся слезы.
Снег повалил сильнее, чем сегодня утром, но идти через него будет приятно. Ривен был здесь час назад. Все, что мне нужно сделать, это добраться до деревни, тогда я смогу найти место, где можно остановиться, пока погода не прояснится. Я могу взять свою машину, уехать в какой-нибудь новый город и забыть обо всем, что когда-либо происходило.
Я отталкиваюсь от стены и начинаю пробираться сквозь снег. Я больше не могу находиться с ним в этом доме. Я не могу просто сидеть там, пока он смотрит то видео со мной. Даже мысль об этом заставляет мои легкие сжаться, а желудок перевернуться.
Мое зрение начинает темнеть. Огромные замороженные хлопья щиплют мои глаза и щеки. Я проглатываю рыдание, пробираясь вперед.
Боже мой. Я снова совсем одна.
ГЛАВА 25
Мы с Коулом вытаскиваем лосиную шкуру из машины, затем я отступаю, пока мужчина отсчитывает деньги. Он один из наших постоянных клиентов, саамский мастер, который делает одежду из кожи. Несколько дней назад Коула вызвали на место происшествия, и теперь шкуре найдется хорошее применение.
Я скрещиваю руки на груди. Я замерзаю. Снег теперь идет гораздо гуще, и ветер становится все более неприятным.
Коул завершает продажу. Мужчина благодарит нас, затем смотрит на небо.
— Вам нужно ехать домой, — мрачно говорит он. — Еще немного и дороги перестанут быть безопасными.
Мы оба киваем. Совершенно очевидно, что шторм, который вот-вот разразится, будет очень сильным.
— Нам придется закончить после того, как сойдет снег, — перекрикивает ветер Коул, когда мы возвращаемся к машине. Я киваю, слишком замерзший, чтобы говорить, и проскальзываю внутрь, захлопывая дверь. И тут же я замечаю отчаянный звуковой сигнал. Рация, которая установлена у нас на приборной панели, начинает барахлить. Я поднимаю его.
— Эй..
Голос Ривена рявкает на другом конце линии.
— Возвращайтесь домой. Сейчас же.
— Я знаю, я знаю. Мы не попадем в шторм. — Коул заводит двигатель, и мы выезжаем на дорогу задним ходом. — Мы уже едем обратно.
— Меня не волнует этот чертов шторм, — выплевывает он. Я хмурюсь, садясь ровнее. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как я слышал, чтобы Ривен звучал так разъяренно. Он всегда держит себя в руках в критической ситуации. А это значит, что все, что-то не так, должно быть очень и очень не так.
— Воу, чувак, — говорю я беспечно. — Спасибо за заботу о нашей безопасности. На секунду мне показалось, что тебе не все равно.
Он делает глубокий вдох.
— Это касается Дэйзи.
Коул резко оглядывается.
— Что насчет нее? — спрашивает он, повышая голос. — С ней все в порядке? Что-то случилось? — Он слегка жмет на газ, набирая скорость.
— Она лгала нам.
— О чем?
— Обо всем. — Мы сворачиваем с дороги, въезжаем в лес, и рация потрескивает у меня в руке, когда мы теряем связь. Я смотрю на небо. Темнеет тревожно быстро.
— С нами все будет в порядке? — спрашиваю я Коула. — Я никогда не видел, чтобы шторм надвигался так быстро.
— Мы справимся, — бормочет он.
Мы выезжаем из рощи деревьев, и голос Ривена снова становится громче.
— Все, что он сказал о ней, было правдой. Все. Он…