Механик.
— Ульф, — приветствую я. — Почему ты мне звонишь? Ты ведь не заболел?
— Нет, нет, я звонил по поводу машины девушки. Я знаю, что она остановилась у тебя, но последние несколько часов она не отвечает на мои звонки.
Я заметил это в Дэйзи. Даже когда у нас есть сигнал, она не отвечает на звонки. Большую часть времени она оставляет телефон выключенным, позволяя накапливаться всем ее сообщениям и электронным письмам.
— Она, должно быть, занята.
— Что ж, ее машина готова. Однако вы сможете забрать ее после того, как пройдет следующий шторм. Похоже, он уже начался.
Я смотрю на белое небо.
— У нас не так уж плохо.
— Но будет, — предупреждает он. — Моя мать живет дальше на север, шторм уже обрушился на нее. Она говорит, что этот самый худший, что у нас был за всю зиму. Вы, ребята, должны оставаться в безопасности. Сейчас же приготовьте все свои припасы.
— Я буду иметь это в виду. Спасибо. И спасибо за работу над машиной Дэйзи.
— Нет проблем. До свидания.
— Будь в безопасности. — Я вешаю трубку, затем засовываю телефон обратно в карман. Мое сердце бешено колотится.
Ее машина уже готова.
Она может идти.
Она собирается уйти.
Я плетусь обратно внутрь. Мне нужно найти ее и рассказать ей. Некоторое время назад Илай написал мне, что они с Коулом собираются отправиться в деревню, чтобы продать несколько шкур. Я предполагаю, что они не брали Дэйзи в грузовик. Я сомневаюсь, что ей понравилось бы делить заднее сиденье с кучей звериных шкур.
Первая комната, которую я проверяю, — это ее комната для рисования, но ее там нет. Я быстро оглядываю комнату, поражаясь тому объему работы, который ей удалось проделать всего за несколько недель. Я не очень разбираюсь в искусстве, но от ее работ у меня до сих пор захватывает дух. На картине, находящейся на ее мольберте, изображены горы на рассвете; большие полосы синего, серебристого и белого цвета с золотыми солнечными лучами, струящимися через расщелины в скале и снегу.
Я уже собираюсь уходить, когда замечаю портрет, прислоненный к стене в углу комнаты. Мое сердце останавливается.
Это я.
На самом деле, это все мы. Я, Илай и Коул, все сидим за столом в гостиной и смеемся с бокалами снапс. Наши лица подсвечены оранжевым светом от камина, а в окне за нашими головами видна белая снежная метель. Детали просто невероятны. Она в точности передает цвет глаз Илая, и язвительный изгиб рта Коула. К нижней части холста приколот маленький клочок бумаги. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть поближе. Бледным карандашом она написала слово «Дом» с сегодняшней датой. Мое горло сжимается так сильно, что я едва могу сглотнуть.
Она думает об этом месте как о своем доме?
Мои легкие кажутся слишком маленькими. Я вытираю рот рукой. Если это правда, то, возможно, Коул и Илай правы. Может быть, она действительно хочет остаться здесь. Может быть, если я попрошу, она не откажет.
Бросив на картину последний взгляд, я возвращаюсь в коридор.
Наконец я нахожу ее в комнате Илая. Она в его постели, свернувшись калачиком, листает свой телефон. Она поднимает на меня взгляд.
— Рив! Как прошла работа? Ты выглядишь замерзшим.
— Только что вошел. Работа как всегда. — Я пробегаю по ней взглядом. — Почему ты лежишь? Ты хорошо себя чувствуешь?
Она стонет.
— Илай приготовил так много еды. Я думаю, мне нужно впасть в спячку, чтобы переварить все это.
Мои губы дергаются.
— Он думает, что откормив увеличит твои шансы на выживание.