— Я не хочу, чтобы ты знал.
Его губы сжимаются.
— Ты в опасности?
Я размышляю. Честно говоря, я не знаю. Я чувствую себя, будто так и есть. Сегодняшний подонок в деревне, казалось, подтвердил эту теорию. Но, может быть, я просто параноик.
В любом случае, моих колебаний, по-видимому, достаточно, чтобы убедить его.
— Пока твою машину не починят, — бормочет он, вставая и беря свою бутылку. А потом он просто уходит, не сказав больше ни слова.
— Пока, Налле! — кричит Илай. — Мы любим тебя!
В ответ раздается низкое ворчание, затем дверь захлопывается.
— Я все еще не очень уверена в том, что нравлюсь ему, — говорю я.
Илай пожимает плечами, наклоняясь, чтобы наполнить мой маленький бокал.
— Как мы говорим, smaken är som baken. Вкус — как у задницы.
— Что?
— Еще по одной. — Он игриво шлепает меня по заднице, а затем чокается своим бокалом с моим. — Skål[11].
— Skål, — эхом отзываюсь я, затем задыхаюсь, когда снапс обжигает мне горло. — Господи. Что это было?
Он проверяет бутылку.
— Перец и укроп. Не понравилось?
— Абсолютно нет.
Он откидывает голову назад и смеется. В углу комнаты проигрыватель переключает дорожку. Я не узнаю мелодию, но это баллада, медленная и напевная. Я зеваю, потягиваясь, и мои волосы закрывают лицо занавесом, когда я сворачиваюсь калачиком на диване.
— О-о-о, — мягко говорит Илай мне на ухо. — Наша малышка начинает уставать. — Он притягивает меня к изгибу своей шеи, и я вдыхаю его запах.
Наша малышка. Что за странное обращение ко мне. Оно заставляет мои внутренности трепетать.
Ривен со вздохом садится по другую сторону от меня, ставя свой стакан на кофейный столик. Илай ворчит, но подвигается, чтобы дать ему место, когда Рив закидывает руку на спинку дивана. Я откидываюсь на диванные подушки. Боже, вот это и есть жизнь. Огонь потрескивает в камине. За окнами падает снег. И горячие мужчины по обе стороны, согревают тебя. Я могла бы заснуть прямо здесь.
На самом деле я только начинаю засыпать, когда Ривен убирает волосы с моей шеи и прижимается губами к моему горлу.
Я сразу же полностью просыпаюсь. Мое сердце колотится в груди, когда жар прожигает меня насквозь. Я не шевелю ни единым мускулом, когда он проводит своим горячим ртом по моей шее, прижимаясь губами к моему трепещущему пульсу.
С другой стороны от меня Илай начинает лениво играть с бретелькой моего лифчика, запуская большой палец под ткань. Я с трудом сглатываю. Срань господня.
Ривен наклоняется чуть ближе, его заросшая щетиной щека трется о чувствительную кожу моего горла. Илай приближается, проводя пальцем вниз по бретельке моего лифчика и через вырез, отчего по моей коже пробегают мурашки. Я открываю рот, но не издаю ни звука.
Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я сижу между двумя пристающими ко мне мужчинами, и ни один из них не знает, что делает другой. Это одновременно самый горячий и самый неловкий опыт в моей жизни.
Я зажмуриваю глаза и заставляю себя отстраниться.
— Подождите. Остановитесь. — Я смотрю между ними, мои щеки краснеют. — Ребята. Эм. Я должна вам кое-что сказать.
Оба мужчины выглядят удивленными.
— Да? — Ривен подсказывает.