Гурджес помолчал. Коварная улыбка тронула уголки его рта, когда появился раб, неся серебряный поднос с единственным кубком вина. Ланиста взял его и поднял тост за новобранцев.
- За ваш успех, - сказал он. - Или нет.
Он осушил вино одним глотком и кивнул Каламусу. - Начинай занятия.
- Приступить к тренировкам! – рявкнул Каламус на рекрутов. - Новобранцы к палусам. Шевелитесь!
Паво с тяжелым сердцем зашагал к деревянным столбам посреди тренировочной площадки. Столбы находились в нескольких шагах от солнечных часов, используемых для измерения продолжительности каждого упражнения. «Тренируются как обычные легионеры», - подумал Паво. Его привилегированная жизнь трибуна в Шестом Легионе внезапно показалась далеким сном.
- Только не ты, богатенький мальчик, - приказал тренер. Паво остановился как вкопанный и бросил озадаченный взгляд на Каламуса.
- Есть проблема?
- Ланиста хочет поговорить с тобой, - ответил Каламус.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Домашний раб провел Паво по широкому коридору со сводчатым потолком, выкрашенным в яркие цвета. В конце раб повернул налево и остановился перед дверью с бронзовыми панелями и столбами, обшитыми резным мрамором. Замысловатая мозаика на полу изображала гладиаторский бой между двумя бойцами в легкой броне с кнутами руках.
В этот момент дверь распахнулась, и Паво оторвал взгляд от мозаики. Ланиста стоял в дверях. «Вблизи он казался еще ниже и худее, чем на балконе, - подумал Паво, - точно съёжился». Его высокомерное поведение исчезло. Теперь его черты приобрели серьезное мрачное выражение.
- Входи, - сказал Гурджес.
Паво последовал за ланистой в кабинет с контрастной мраморной плиткой на полу и богато украшенными стенами. Ланиста опустился на стул за дубовым столом и кивнул своему рабу.
- Принеси еще вина, - сказал Гурджес. - Фалернского. Не той мочой, которой я балую своих гостей.
Раб вышел наружу. Гурджес откинулся на спинку стула. Паво стоял перед столом, опустив руки по бокам.
- Я ланиста старейшей и величайшей Гладиаторской Школы Пестума, - сказал Гурджес. - Ну, не самой большой , может быть, хотя, самой старой. В наши дни весьма трудно зарабатывать на достойную жизнь.
Паво ничего не ответил, обеспокоенный развязным языком ланисты. Паво увидел, что глаза Гурджеса остекленели, и подумал, что это, вероятно, не первая рюмка ланисты за день. Гурджес сложил руки за затылком и выпятил нижнюю губу.
- Первосвященники могут воротить нос от моей работы, но когда дело доходит до того, чтобы толпа была счастлива, им нужны такие люди, как я. Люди, которые живут и работают среди самых низших подонков, которых может предложить Рим, ищут кумиров.
Раб вернулся со свежим кубком вина. Как и все в доме Ланисты, посуда казалась дорогой и безвкусной. Гурджес какое-то время любовался кубком. Затем он сказал рабу: - Принеси сводку. Мне нужны новости о раненых гладиаторах.
- Да, господин, - ответил раб и быстро вышел из кабинета. Гурджес сделал глоток вина и с резким стуком поставил чашку на стол. Несколько капель брызнули на дуб. Его глаза были широко раскрыты и заалели, когда они уставились на Паво.
- Насколько я слышал, ты умеешь обращаться с мечом.
Паво пожал плечами: – Как любой легионер.
- Понятно. Надеюсь, ты слышал о сделке, которую я заключил с этим скользким греком?
- Палласом, - пробормотал Паво сквозь стиснутые челюсти. - С этой змеей
- Ты умрешь в течение года за двадцать тысяч императорских сестерциев. Я выполню сделку, потому что я человек слова. Но Паллас пока не сказал, что мне с тобой делать. На год ты мой, телом и душой. И в этом году ты будешь драться. Часто. Я намерен посылать тебя на Арену при каждом удобном случае. И я ожидаю, что ты выиграешь. Я знаю, какие вы молодцы, бывшие легионеры, за эти годы у меня было здесь несколько таких, в моем лудусе. Один парень очень подвел меня. По дороге на игры, он пробил себе голову, бросившись под колеса телеги. Он предпочел переломить свою шею пополам, чем оказаться лицом к лицу с Ареной, и оставил меня без денег, эгоистичный ублюдка.
Паво глубоко вздохнул. - Есть только один человек, с которым я хочу встретиться. Человек, который убил моего отца.
Гурджес задумчиво погладил подбородок. - И кто это такой?
- Гермес Родосский, - холодно сказал Паво. - Император приказал моему отцу сразиться с ним на Арене. Гермес не выказал ему ни милосердия, ни уважения. Выпотрошил его, затем отсек ему голову и пронес ее по арене как трофей. Он опозорил моего отца и мою фамилию перед тысячами римлян. Я хочу драться с ним и отомстить.
Гурджес сцепил пальцы на столе и молча изучал сына легата. - Гермес, да?- сказал он после долгой паузы. - Это будет нелегко устроить. Гермес официально ушел в отставку. Он выходит на Арену только за изрядную плату. Речь идет о ста тысячах сестерциев.
- Мне все равно, - сказал Паво. - Я найду способ.