Он боялся, что у входа в подземелье все еще лежат тела, что могло бы шокировать впечатлительную девушку, но слава Атону, маджои их уже увезли. Уговорив Неферет подождать его на поверхности, он несколько раз спускался под землю. Прошел весь путь, который преодолел в тот вечер, когда слышал тут пение Хорит. Отыскал зал с колоннами, но из него, казалось, не было выхода. В третий раз обходя с фонарем зал по периметру, он вдруг замер у третьей колонны и выругался. В свете фонаря мелькнула черное и крайне озадаченное лицо Маху. Ну да, не каждый день услышишь такое от столичного дознавателя.
— Я глупый осел, — признал Гормери, — Понадеялся на удачу. Как будто я не писец циновки, а искатель приключений. Атон, прости меня, и не лишай милости своей.
— Если ты уже закончил причитать, то может объяснишь, что тебя так впечатлило? — поинтересовался маджой.
— Увы, собственная глупость, — он развернулся и быстро пошел к выходу из зала, бросив на ходу, — Не прекращайте поиски. Я должен вернуться в Уадж.
Ему с трудом удалось оставить Неферет в доме отца. Кажется, девушка даже обиделась, потому что твердо вознамерилась участвовать в жизни своего избранника. Но взять ее с собой Гормери никак не мог. Потому что это было как минимум опасно.
— Я приду, как только все разрешиться, — пообещал он, так и не сказав, что скорее всего его визит станет прощальным.
— Я знаю, что ты должен уехать, — тихо произнесла она.
Они стояли у ворот ее дома. Вокруг витали сиреневые сумерки, превращая тени в густую ночную мглу. Улочка уже опустела. Она взяла его за руку, их пальцы уже по привычке сплелись.
— Это не страшно. Скоро отец закончит украшения, и мы повезем их во дворец. Я приеду в Ахетатон, и мы сможем быть вместе.
— Неферет! — он порывисто заключил ее в объятия.
О таком счастье он и мечтать не смел. Неужели все устроится так просто и замечательно?
— Верь мне, — шепнула она ему на ухо, — Нам будет очень хорошо вместе, любимый.
Их губы нашли друг друга и слились в нежном поцелуе.
Глава 27
— Уже так поздно, а я не молод знаешь ли… — ворчал Анхатон в такт топоту ног носильщиков его палантина.
Гормери усмехнулся и, пользуясь тем, что карлик, скрытый занавесями его не видит, закатил глаза. Немолодого и уставшего он нашел в спальне его дома наслаждений с тремя голыми девицами и в такой изогнутой позе, что иные молодые акробатки позавидуют. Так что сочувствия он к нему не испытывал. Он понятия не имел сколько лет царедворцу, но в свои 23 он так изгибаться не мог.
Они быстро добрались до дома вдовы Хорит. Конечно, Гормери мог бы навестить ее самостоятельно, но ему казалось важным продемонстрировать Анхатону и то, что произошло с домом, и то, что случилось с хозяйкой. Дознаватель подозревал, что царедворец сведущ во всех этих загадках куда лучше его самого. Возможно, окажись на месте Верховный жрец Бекет-Атон, он пригласил бы его. Но тот, к сожалению, задержался в пригороде, погрязнув с запутанном деле расхитителей гробниц.
На стук в ворота вышла женщина средних лет.
— Хорит совсем плоха, — сообщила она, пропуская их внутрь.
Оказалось, что она соседская прислуга, работает в доме напротив, и направлена сюда хозяйкой, госпожой Сененмут, которая сочувствует бедственному положению несчастной вдовы.
— Все слуги ее покинули в одночастье! — округлив глаза, сообщила женщина.
Хорошо, что настоящую правду на этой улице пока не знают. Иначе Хорит умирала бы в одиночестве.
— Ну надо же! — не то ужаснулся, не то восхитился Анхатон, проходя мимо зала с выжженными стенами, — Это она сама устроила?
Гормери лишь плечами пожал. Его сейчас занимала другая информация. Вернее, ее отсутствие.
Вдова Хорит все такая же изможденная, какой он запомнил ее вчера, лежала на большой кровати в спальне с высоким потолком и стенами, расписанными, впрочем, не слишком умело, розовыми кустами. Над головой ее из открытого люка струился прохладный вечерний ветерок. Губы женщины спеклись в одну сухую корку, лицо и руки прорезали кровавые трещины, волосы спутались, а веки вспухли настолько, что уже не открывались.
— Что-то с ней не так, — глубокомысленно заявил Анхатон.
— Рад, что ты заметил, — Гормери склонился к несчастной женщине, послушал ее дыхание.
Оно было слабым и прерывистым.
— Хорит, — позвал он, — Вы меня слышите?
Дыхание на мгновение сбилось, женщина сглотнула.