Паво и Макрон переглянулись.
- Насколько вперед? - спросил Макрон.
- Не вперед, а назад. До следующего месяца, оптион. Со сегодняшнего дня у вас останется тридцать дней на подготовку.
Макрон втянул воздух сквозь зубы. Рядом с ним лицо Паво побледнело, его плечи поникли от отчаяния.
- Этого времени недостаточно, - сказал Макрон. - За четыре недели я, конечно, накачаю парня мускулами, но это наш предел. У нас не будет возможности как следует изучить Гермеса и подготовиться к бою против него.
- Ничего не поделаешь, - резко ответил Мурена. - Клавдий решил в следующем месяце совершить экскурсию по строящимся в Империи общественным сооружениям. Его решение зависит не от меня. Вам придется довольствоваться тем, что есть.
Макрон успел прикусить язык. В последние месяцы он старался контролировать свои усилия, чтобы держать себя в руках, зная, что в прошлом это стоило ему повышения. Но возвращение в Рим и выполнение приказов имперских вольноотпущенников было тяжелым испытанием его терпению. Больше, чем когда-либо, он хотел покинуть город. Он дал себе торжественное обещание никогда не возвращаться сюда.
- Даже в Британии должно быть безопаснее, чем в этой змеиной яме, - прорычал он себе под нос.
Мурена, казалось, не слышала его: - Еще есть вопросы? Хорошо. Тогда я предлагаю тебе пойти и встретиться с Ругой. Он ждет вас во дворе. Я уже предоставил Корницену необходимые указания на твое временное отсутствие в лудусе. Мне показалось, что он даже очень обрадовался, что не будет видеться с тобой, Паво.
Оптион выпрямил спину. Он с Паво повернулись, чтобы уйти. Мурена поднял руку, жестом призывая их остановиться. Он уставился на солдата: - Надеюсь, мне не нужно предупреждать тебя об ужасных последствиях неудачи.
Макрон фыркнул: - Этот старый трюк не сработает. Ты только что сказал, что Паллас будет лишен власти, если победит Гермес. Без своей силы вы станете просто парочкой тощих греков с пустыми угрозами.
- Но мы все еще в курсе твоего секрета. Ты думаешь мы сможем забыть твое появление на Арене? И мы без колебаний поделимся им с Веспассианом, если ты нас подведешь.
Горячая ярость взбудоражилась внутренности Макрона. Он сжал кулаки, унизительное появление в схватке на Арене горело в его груди раскаленными углями. Он уставился на Мурену. Помощник кивнул на дверь.
- Ты можешь подождать Паво у главных ворот. Мне нужно кое-что обсудить с ним… наедине.
Макрон удивленно повернулся к Паво. Последний лишь пожал плечами, глядя на своего наставника с пустым выражением глаз. Покачав головой, Макрон вышел из кабинета, бросив последний взгляд на помощника, прежде чем закрыть дверь. Мурена вздохнул.
- Теперь, когда мы одни, я хочу тебе кое-кого показать.
- Аппия? - с надеждой спросил Паво. - Я, наконец, увижусь с ним?
Мурена ответил с ноткой сожаления: - Еще нет, молодой человек. Клавдий обещал уберечь твоего сына от ужасной смерти. Он ничего не сказал об освобождении его из-под стражи. Однако, если ты победишь Гермеса, я могу лично заверить тебя, что Аппий будет освобожден. - Когда он продолжал, его глаза лихорадочно загорелись. - То, что я собираюсь показать, даст тебе, скажем так, небольшую дополнительную мотивацию для твоей борьбы. Ты меня понимаешь?
Паво подозрительно нахмурился, когда Мурена обошел стол и вывел его в коридор. Макрон уже ушел к главным воротам, а писарь все еще делал записи на своем планшете, пока Паво следовал за Муреной по коридору. В конце они спустились по нескольким лестничным пролетам, пока не достигли узкого прохода внизу. Двое преторианцев охраняли вход в коридор, свет масляных ламп тускло освещал их лица. Мурена кивнул им, и охранник слева тут же отошел в сторону, пока его товарищ проводил их по коридору. Было холодно, липко и темно, и юный гладиатор вздрогнул, зловещий озноб пробежал по нему. Он понял, что они входят в подземные туннели, построенные под фундаментом Императорского Дворцового Комплекса. Он слышал о существовании таких туннелей, по которым Император и его окружение перемещались между Дворцовым комплексом и другими своими поместьями, не рискуя быть убитыми на улицах Рима. Калигула был убит в одном из таких туннелей несколькими заговорщиками. Внезапный страх охватил Паво. Возможно, Мурена все-таки намеревалась убить его, подумал он. Его ноги дрожали, когда он следовал за преторианцем и Муреной по туннелю. Они миновали несколько дверей камер. Наконец охранник остановился перед одной из них и отпер его.
- Оставь нас, - приказала Мурена стражнику.
- В чем дело? - спросил Паво, и в его голосе закралась паника, пока он переступал дверной проем.
Мурена какое-то время смотрела на него. Его глаза загадочно улыбнулись: - Входи, молодой человек Поздоровайся со своим дружком.
Что-то холодное и тошнотворное шевельнулось внутри Паво. Он неохотно вошел в камеру, тревога связала его желудок. Мурена встал в стороне. Камера была тесной - меньше, чем его собственная комната в Имперском лудусе, подумал Паво, - и в воздухе висела легко узнаваемая вонь крови и фекалий. Мерцание масляных ламп в коридоре отбрасывало мрачно-красный оттенок. На полу рядом с дверью лежали орудия пыток. Паво почувствовал, как у него скрутило желудок, когда он заметил пятно крови, блестевшее на камне у его ног. Затем он услышал еле слышный стон, и его взгляд был прикован к скорчившейся фигуре, прислоненной к задней стене. Ее запястья и лодыжки были закованы в наручники. Мужчина был раздет до набедренной повязки, и при ближайшем рассмотрении Паво понял, что у него вырваны ногти на руках и ногах. Его торс был покрыт следами ожогов и синяками. Мурена щелкнул пальцами. Мужчина устало поднял голову, и его тусклые глаза остановились на Паво. Кровь капала с его подбородка. Его губы были багровыми. Гладиатор почувствовал, как все его тело вздрогнуло.
- Боже милостивый… - начал он.
- Сенатор Нумерий Порций Ланат, - почти весело представил его Мурена, подавив улыбку. Он взглянул на Паво. - Я полагаю, старый друг твоего отца в те дни, когда Ланат был проконсульским губернатором в Африке. Сенатор Ланат также оказался Освободителем. Одним из лидеров этой теневой сети, не меньше. Он наклонился рядом с пожилым сенатором и усмехнулся. - Не так ли, Ланат?
Сенатор вызывающе посмотрел в ответ.
- Отправляйся в Аид, Мурена, - прохрипел он. Паво в ужасе отпрянул, увидев, что у Ланата изо рта вырваны все зубы.
- Я думаю, это то место , куда ты сам скоро попадешь, мой дорогой друг, - усмехнулся Мурена. Он взъерошил редкие седые волосы сенатора и снова повернулся к Паво. - Один из дежурных охранников Имперского лудуса был выявлен как друг Освободителей. Мы попытали его немного, и он сразу же указал нам на Ланата.
Сенатор вздрогнул, его грудь вздымалась от боли. Выпрямившись, Мурена повернулся к Паво: - Ты знаешь, зачем я привел тебя сюда? - ровным голосом спросил он.
Паво покачал головой. Кровь похолодела в его жилах. Мурена подошел к нему на шаг и тихо сказал: - Мы потребовали признания от Ланата. Дворцовые дознаватели помучили старого дурака, и он в конце концов рассказал нам все. Сенаторы всегда так делают.