— Разрешите спросить, какой у вас доход?
— Сто пятьдесят франков в месяц.
— Из каких же это источников?
— Эти деньги мне присылает брат.
— Вы хотите сказать, что он вас содержит?
— Йет. Он платит мне жалованье. За это я отдаю ему все свои картины.
— Сколько же из этих картин он продает?
— Сказать по правде, не знаю.
— Что ж, зато я знаю. Ваш отец говорит, что брат еще не продал ни одной.
— В конце концов он их продаст. И ему заплатят во много раз больше, чем он мог бы получить теперь.
— Ну, это по меньшей мере сомнительно. Давайте обратимся к фактам.
Винсент разглядывал ее строгое некрасивое лицо. Он понимал, что сочувствия тут ждать не приходится.
— Если вы ничего не зарабатываете, — продолжала она, — то, разрешите спросить, на какие средства вы предполагаете содержать жену?
— Мой брат считает нужным давать мне сто пятьдесят франков в месяц; зачем он это делает, вас не касается. Я смотрю на эти деньги как на жалованье. Я зарабатываю их тяжким трудом. Мы с Марго проживем на них, если будем экономно вести хозяйство.
— Да нам незачем будет экономить! — воскликнула Марго. — У меня довольно денег, чтобы самой содержать себя.
— Замолчи, Марго, — оборвала ее старшая сестра.
— И не забывай, — вставила мать, — что я могу лишить тебя дохода, если ты опозоришь честь семейства.
Винсент улыбнулся.
— Разве выйти за меня замуж — такой уж позор? — спросил он.
— Мы о вас очень мало знаем, минхер Ван Гог, да и то, что знаем, говорит не в вашу пользу. Давно вы стали художником?
— Уже три года.
— И до сих пор ничего не достигли! Сколько же лет вам потребуется, чтобы добиться успеха?
— Не знаю.
— А кем вы были, пока не взялись за живопись?
— Торговал картинами, был учителем, продавцом книг, студентом-богословом и проповедником.
— И ни в чем не преуспели?
— Я все это бросил.
— Почему же?
— Все это не для меня.
— А когда вы бросите свою живопись?