— Проваливайте вон отсюда! — крикнул он.
Лавочник только этого и ждал. Едва Винсент к нему прикоснулся, он ударил его кулаком в лицо и отбросил к стенке. Потом ударил Винсента еще раз, сбил его с ног и вышел из мастерской, не говоря ни слова.
Христина была в тот день у матери. Антон, игравший на полу, подполз к Винсенту и с плачем гладил его по лицу. Через несколько минут Винсент пришел в сознание, дотащился до лестницы, кое-как взобрался наверх и лег в постель.
Лицо у Винсента не было поранено. Боли он не ощущал. Он не ушибся, когда упал на пол. Но эти два удара кулаком что-то сломили в нем, опустошили его. Он это чувствовал.
Пришла Христина. Она поднялась наверх. В доме не было ни еды, ни денег. Христина не раз удивлялась, как это Винсент при такой жизни еще держится на ногах. Теперь он лежал поперек кровати, свесив голову и руки в одну сторону, а ноги в другую.
— Что случилось? — спросила она.
Прошло много времени, прежде чем он собрался с силами, приподнялся и положил голову на подушку.
— Син, я должен уехать из Гааги.
— Что ж… Это понятно.
— Мне необходимо уехать отсюда. Куда-нибудь в деревню. Может быть, в Дренте. Там мы сумеем прожить дешевле.
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Это же ужасная дыра, этот Дренте. Что я там буду делать, если у тебя нет ни денег, ни хлеба?
— Не знаю, Син. Придется тебе потерпеть.
— А ты обещаешь расходовать все свои сто пятьдесят франков только на жизнь? Не будешь тратить их на натурщиков и краски?
— Не могу, Син. Ведь это для меня главное.
— Да, для тебя!
— Ясное дело, не для тебя. Разве тебе это понять!
— Мне нужно как-то жить, Винсент. Я не могу жить без еды.
— А я не могу жить без живописи.
— Ну, что ж, ведь деньги твои… тебе и решать… я понимаю. У тебя есть хоть несколько сантимов? Давай сходим в кафе у вокзала Рэйн.
В кафе пахло кислым вином. Было уже довольно поздно, но ламп не зажигали. Те два столика, за которыми они когда-то сидели, были свободны. Христина повела Винсента к ним. Они заказали вина. Христина играла своим стаканом. Винсент вспомнил, как восхитили его почти два года назад ее натруженные рабочие руки, когда она вот так же играла стаканом.
— Они говорили, что ты бросишь меня, — сказала она тихо. — Да я и сама это знала.
— Я не собираюсь бросать тебя, Син.
— Да, конечно, это не назовешь — бросить. Я от тебя не видела ничего, кроме хорошего.
— Если ты хочешь жить вместе со мной, я заберу тебя в Дренте.
Она покачала головой.
— Нет, вдвоем нам никак не прокормиться.
— Ты это поняла, Син, правда? Если бы я был богаче, я ничего бы для тебя не пожалел. Но когда приходится выбирать между тобой и работой…
Она накрыла его руку своей, и Винсент почувствовал, как шершава ее ладонь.
— Ладно. Брось огорчаться. Ты сделал для меня все, что мог. Просто пришло время… вот и все.
— Хочешь, Син, мы поженимся? Я возьму тебя с собой, только бы ты была счастлива.