— Вы хотите совершить возмутительный поступок, да еще пытаетесь его оправдать сочетанием наводящих вопросов и фальшивой искренности. Я только что наблюдала Питона в действии, не так ли?
Значит, его разгадали.
Но он не собирался признавать поражение.
— Моя искренность абсолютно неподдельна. Я просто констатировал факты. Двое одиноких людей, теплая летняя ночь, жаркий поцелуй… Мы всего лишь люди.
— Во всяком случае, один из нас. Второй — рептилия.
— Грубо, Аннабел. Очень грубо.
Но она, не помня себя, напустилась на него:
— Позвольте задать вам вопрос, как один владелец бизнеса другому! — Она больно ткнула ногтем ему в грудь. — Вы когда-нибудь занимались сексом с клиентом? Это, по-вашему, приемлемое профессиональное поведение?
— Мои клиенты — мужчины.
— Перестаньте выкручиваться. Что, если бы я была чемпионкой мира по фигурному катанию, собиравшейся на Олимпийские игры? Скажем, мне пророчат золотую медаль, и только на прошлой неделе вы стали моим агентом. Намереваетесь заняться со мной сексом или нет?
— Мы подписали контракт только на прошлой неделе? Не слишком…
— Форсирую события? Ладно, подождем Олимпийских игр, — преувеличенно терпеливо произнесла она. — Я выиграла идиотскую медаль. Только серебряную, потому что не сумела выполнить как следует чертов тройной аксель, но всем наплевать, потому что я очаровашка и мое лицо на рекламе овсянки обожают и взрослые, и детишки. У нас с вами контракт. Вы спите со мной?
— О чем вы говорите? В том случае, который вы описываете, на карту поставлены миллионы долларов.
Она издала губами непристойный звук.
— Неверный ответ.
— Совершенно правильный ответ.
— Потому что ваш мегабизнес куда важнее моей глупой маленькой брачной конторы? Может быть, для вас, мистер Питон, но не для меня.
— Почему же? Я понимаю, насколько ваш бизнес важен для вас.
— О нет, вы и представления не имеете.
Конечно, было куда легче свалить все на него, вместо того чтобы по справедливости разделить позор.
Поэтому она гордо направилась к столу, чтобы взять фонарь.
— Вы совсем как мои братья. Хуже! Не терпите отказа! Она направила в него луч фонарика, как дуло пистолета.
— Так вот, мистер Чампьон, я не из тех, с кем можно провести время в ожидании появления ослепительной будущей жены. Я отказываюсь быть вашей сексуальной игрушкой.
— Вы оскорбляете себя, — спокойно парировал он. — Может, я и не в восторге от ваших методов ведения бизнеса, но лично к вам я не питаю ничего, кроме уважения.
— Класс. Вот на этом и стойте.
Аннабел резко развернулась и ушла.
Хит смотрел вслед, пока она не исчезла среди деревьев. А потом, когда ее не стало видно, поднял камешек, ловко запустил в темную воду и улыбнулся. Она права, да еще как права! Он змей. И ему стыдно за себя. Ну, пусть сейчас еще не стыдно, но вот к завтрашнему утру наверняка будет! Единственным извинением его поведению может служить то, что она чертовски ему нравится, а он давно не веселился просто так. Ради самого веселья. И ему было хорошо.
Все же пытаться переспать с хорошей подружкой… что ни говори, это подло. Даже если эта подружка на редкость сексуальна, хотя сама того не сознает, что еще больше усиливало эффект этих лукавых глаз и водоворота поразительных волос. Все же, если он собирается пожертвовать своим испытательным сроком перед женитьбой, стоило, пожалуй, снять одну из женщин в «Уотеруоркс» и оставить в покое Аннабел. Как она могла спать с ним, а потом знакомить с другими женщинами? Не могла, и оба об этом знали.
И поскольку он никогда не тратил времени, отстаивая явно провальную ситуацию, он никак не мог понять, почему изменил своим принципам именно сегодня. А может, и мог.
Потому что хотел свою сваху. Обнаженной и в постели… а ведь это определенно не входило в его планы.