— Доброе утро, Хит, — почти пропела она. — Неужели на вас не действуют эти чертовы ранние полеты?!
— Я привык.
— Сделаю вид, что верю.
На ней было шелковое сиреневое платье с запахом и поясом, узкое и без рукавов. На плечи накинут фиолетовый кардиган. В серебряную цепочку на шее вставлено три квадратных бриллианта. Ничего не скажешь, красивая, культурная, образованная женщина, и ему нравилось вести с ней дела, но он не находил ее сексуальной. Слишком уж сдержанна, слишком агрессивна. Словом, он сам, только в женском облике.
— Что позвало вас в Тампу? — спросил он, уже зная ответ.
— Уверяю, только не погода. Сегодня обещали девяносто три градуса[105].
— Неужели? — обронил Хит, никогда не обращавший внимания на погоду, при условии, если таковая не влияла на исход игры.
Порция наградила его своей самой обаятельной улыбкой. И это, возможно, сработало бы, не имей он в запасе точно такую же, которую и использовал для подобных целей.
— После вашего вчерашнего звонка я решила, что нам не обходимо точно определиться и, если потребуется, внести кое-какие изменения. Обещаю не забивать вам голову во время полета. Ничто не действует на нервы так, как сосед, который никак не желает заткнуться.
Если уж выпало просидеть битый час рядом с одной из свах, он предпочел бы Пустозвонку. Ее по крайней мере можно принудить замолчать и не досаждать ему. Появление Порции сегодня утром не имело ничего общего с внезапным стремлением отправиться в Тампу. Вчера вечером он объяснил ей новые правила по телефону и отсоединился, пока она все еще пребывала в состоянии шока. Очевидно, с тех пор она успела прийти в себя.
Порция ограничивалась пустой болтовней, пока они не взлетели, но едва стюардессы стали разносить завтрак, как она перешла к делу.
— Мелани вы очень понравились. Более чем. Мне даже показалось, что она влюбилась с первого взгляда.
— Надеюсь, что нет. Милая женщина, но у нас мало общего.
— Но вы пробыли вместе всего двадцать минут, — возразила она с сочувственной улыбкой, которую сам Хит приберегал для наиболее трудных клиентов. — Понимаю, что вы человек занятой, но этим временным лимитом создали немало проблем. Я в этом бизнесе довольно долго и хорошо вижу, когда людям необходимо дать второй шанс. Думаю, что вы с Мелани друг другу подходите.
— Простите, но этому не бывать.
Лоб Порции остался гладким, выражение лица — сдержанным.
— Так дело не пойдет, — спокойно заметила она, вертя баночку с йогуртом. — Я никогда не старалась раздавить конкурента, особенно такого слабого, как «Браки у Мирны». Но…
— «Идеальная пара».
— Что?
— Контора называется «Идеальная пара», — поправил Хит, сам не понимая, с чего это вдруг ему понадобилось уточнять название. Почему он чувствовал, что это необходимо?
— Мудрое решение, — ответила Порция с легчайшим оттенком снисходительности. — Но знаете ли, я терпеть не могу людей, считающих, будто броские визитные карточки — это единственное и необходимое условие, чтобы считаться свахой. Впрочем, как спортивный агент, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
Ничего не скажешь, чистый гол! У Аннабел ни малейшего опыта. Один голый энтузиазм.
Порция отодвинула поднос, оставив завтрак почти нетронутым.
— Вы считаете, что наша работа недостаточно хороша? Что мы чего-то недодумали? Что заставляет вас подвергать моих кандидаток критике человека со стороны? Я солгала бы, сказав, что не чувствую ни малейшей угрозы, особенно еще и по тому, что предложила сама присутствовать при встречах.
— Об этом не волнуйтесь. У Аннабел напрочь отсутствует киллерский инстинкт. Мелани ей понравилась больше собственной кандидатки.
Такого Порция не ожидала.
— Ничего не скажешь… странная маленькая лиса… — пробормотала она.
Должно быть, из-за шума двигателей ему показалось, будто Порция сказала «странная маленькая киса», и перед глазами вдруг возникла обнаженная Аннабел.
Видение застигло его врасплох. Аннабел забавляла его, но не заводила. То есть не очень. Может, при виде ее у него раза два и возникали непристойные мысли, и он при малейшем удобном случае старался ее смутить. Но ничего серьезного. Так, от нечего делать.
Самолет провалился в воздушную яму, и Хит, изгнав из воображения кровать и голую Аннабел, вернулся к делу:
[105] Приблизительно 35 градусов по Цельсию.