Хотя день был теплым. Лили бил озноб. Она то и дело нервно растирала руки.
— Все шло хорошо, пока ты не закончил школу. Как сейчас помню, это была последняя игра в сезоне, и я убедила себя, что ничего страшного не случится, если подъехать к дому.
— Я косил траву на переднем дворе.
Лили кивнула.
— Стояло бабье лето, светило солнышко, и ты был потный и уставший, как сейчас. Но я смотрела на тебя во все глаза и не заметила соседской машины, стоявшей у обочины.
— Ты поцарапала краску.
— А ты помчался на помощь. — Она зябко поежилась. — А когда понял, кто я, посмотрел с такой ненавистью…
— Просто поверить не мог, что это ты.
— Майда так и не упрекнула меня, и я поняла, что ты никому ничего не сказал.
Она попыталась разгадать, о чем он думает, но лицо Кевина оставалось бесстрастным. Носком кроссовки он поддел полусгнившую ветку.
— Она умерла год назад. Почему ты сказала мне только сегодня?
Лили устало качнула головой.
— Вспомни, сколько раз я пыталась достучаться до тебя.
Ты отказывался меня видеть.
— Тебе следовало объяснить, что они не позволяли нам встречаться, — упрямо буркнул Кевин.
— А ты их когда-нибудь просил об, этом?
Кевин пожал плечами, и Лили поняла, что ему это в голову не пришло.
— Думаю, Джон мог бы проговориться, но Майда не позволяла. Мы часто толковали об этом по телефону.
Ты, конечно, понимал, что она гораздо старше, чем матери твоих сверстников, и значительно серьезнее. Майда совсем не походила на веселую задорную маму, о какой мечтает каждый малыш. Это лишало ее уверенности в себе. Кроме того, ты был упрямым, своевольным ребенком. Неужели воображаешь, что, узнав, как сильно я стремлюсь к тебе, ты отмахнулся бы от меня и побежал по своим делам?
— Скорее, сел бы на первый автобус до Лос-Анджелеса, — сухо бросил он.
— И смертельно ранил бы Майду.
Лили выжидала, надеясь, что Кевин подойдет к ней. Что, если он позволит ей обнять его и все потерянные, одинокие годы исчезнут как по волшебству?
Но Кевин нагнулся и стал подбирать сосновые шишки.
— У нас в подвале был телевизор. Я спускался туда каждую неделю, чтобы посмотреть твой сериал. Всегда уменьшал звук, но они знали, куда я хожу. И ни слова не сказали.
— Они хорошие люди.
Кевин рассеянно ковырял чешую большим пальцем. Былая злоба растворилась в сожалении, но напряжение так и не оставило его, и Лили поняла, что перемирия, о котором она грезила, им не суждено заключить.
— И что мне прикажешь делать? — процедил Кевин.
Очевидно, он не был готов простить ей все. Лили не могла коснуться его. Не могла сказать, что любила его с момента рождения.
— Думаю, остальное зависит от тебя, — честно ответила она.
Кевин медленно кивнул и бросил шишку.