— Доброе утро, — сказал Гейб глубоким и хрипловатым голосом, в котором чувствовался некий сексуальный импульс.
Ветер подхватил подол платья Рэчел так, что он хлестнул по джинсам Гейба.
— Доброе утро, — не без труда выговорила Рэчел.
— Сегодня электрика не будет, — сказал Гейб и запустил пальцы в ее волосы.
Рэчел, однако, не обрадовали его слова. Так или иначе, они все равно были не одни, критические дни у нее еще не закончились, а Гейб Боннер по-прежнему оставался ее работодателем. Горько вздохнув, она отстранилась.
— Я не могу себе этого позволить, — сказала она.
— Ну что, мы опять уперлись в то же самое?
— Боюсь, что так.
Гейб хмуро оглядел ее запачканное краской оранжевое платье и черные мужские полуботинки, которые с каждым днем раздражали его все больше.
— Когда ты искала в доме Библию, то оставила джинсы Джейн на кровати. Почему ты не взяла их себе?
— Потому что они не мои.
— Клянусь, сегодня я куплю тебе джинсы.
— Не надо мне никаких джинсов, — сказала Рэчел, приподняв одну бровь. — Лучше повысь мне зарплату.
— Забудь об этом.
Рэчел как раз в этот момент нужен был хороший спор, чтобы отвлечься от одолевавших ее мыслей о сексе, и она с несколько преувеличенной горячностью хлопнула себя по бедру.
— Боннер, я работаю на тебя как проклятая. Во всем мире не найдется ни одного мужчины, который переделал бы столько всего, сколько переделала я за те деньги, которые ты мне платишь. А ведь моя зарплата едва-едва дотягивает до минимальной.
— Это правда, — с готовностью согласился Гейб. — Ты самый выгодный работник, которого только можно найти в этом городе.
— Еще раз говорю, я получаю нищенскую зарплату.
— Вот поэтому ты и являешься самым лучшим работником, которого можно найти в городе. И не забывай, я плачу тебе ровно столько, сколько обещал, и ты приняла мои условия.
На самом деле, вынуждена была признать Рэчел, она получала гораздо больше оговоренной суммы, если учесть, что они с Эдвардом жили в коттедже Энни и ездили на предоставленной им Гейбом машине. Тем не менее она все-таки не имела возможности хоть что-нибудь отложить из своего заработка, а это означало, что, если она не сможет найти заветную Библию, им с сыном придется остаться в Солвейшн навсегда.
Ей еще предстояло сообщить Боннеру, что на этот раз она захватила Эдварда с собой, и это ее отнюдь не радовало.
Правда, в последнее время Гейб вел себя не так грубо, как в первые дни, но все же ей было немного не по себе. Она помедлила еще несколько секунд, стягивая резинкой волосы в узел на затылке, и сказала:
— Сегодня мне пришлось взять Эдварда с собой. Надеюсь, ты не будешь возражать.
На лице Гейба появилось настороженное выражение.
— Я его не вижу, — сказал он.
Рэчел кивнула в сторону детской площадки.
— Он прячется где-то там. Он тебя боится.
— Я не сделал ему ничего плохого.
Слова Гейба настолько не соответствовали истине, что Рэчел не сочла нужным возразить.
— Я говорил тебе, чтобы ты его сюда не привозила, — сказал Гейб, в упор глядя на нее.