— Ты знаешь, чего тут не хватает?
— Дай подумать… «Эм энд Эмс»?
— Умница. — Он поднял коробку «Лаки чармс», вытряс несколько глазированных фигурок в ее миску. — Чтоб тебе было чем похрустеть.
— Спасибо.
— Люблю я эти маршмэллоу.
— Ты это уже говорил. — Ложкой она отодвинула «Лаки чармс» к краю, зачерпнула каши. — Ты знаешь, не так ли, что это детский завтрак?
— Значит, душой я все еще ребенок.
Если в нем что-то и напоминало ребенка, так это тяга к молодым женщинам. Может, потому он и не возвращался до трех утра? Охотился на молодых женщин?
Она решила, что нет смысла и дальше пребывать в неведении.
— Где ты был прошлой ночью?
— Контролируешь меня?
— Нет. Я плохо спала и услышала, что ты пришел поздно, ничего больше.
— Мои дела не имеют к тебе никакого отношения.
— Имеют, если ты провел вечер с другой женщиной.
— Ты так думаешь? — Он прошелся по ее телу взглядом, который она смогла истолковать исключительно как элемент психологической войны. К завтраку она вышла в красной футболке с написанными на ней уравнениями Максвелла, причем последнее исчезало в брюках. Глаза задержались на бедрах, отнюдь не столь изящных, как у женщин, с которыми он привык общаться. Однако в его взгляде читалась не только критика, и она приободрилась.
— Есть такое. — Она отодвинула миску, пристально посмотрела на Кэла. — Я просто хочу знать, каковы правила. Мы об этом не говорили, но, похоже, пора. Мы вправе спать с другими людьми, пока наш брак не расторгнут, или нет?
Его брови сошлись у переносицы.
— Мы? Что значит мы?
Лицо ее осталось бесстрастным.
— Прости, что-то я тебя не понимаю.
Он провел рукой по волосам. За последние несколько недель они у него отросли.
— Мы женаты, — пробурчал он. — Вот и все.
— Что все?
— Все!
— Гм-м-м.
— Ты — замужняя женщина и беременная! Напоминаю на случай, если ты об этом забыла.
— А ты — женатый мужчина. — Она выдержала паузу. — На случай, если забыл ты.
— Совершенно верно.
— Вот и надо определиться, собираемся мы сближаться с другими людьми, пока мы женаты, или нет.
— Определенно нет!