Избранные циклы и отдельные романы". Компиляция. Книги 1-20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лестничная клетка наполнилась звуками приятного рокочущего баритона, который, несомненно, мог принадлежать только служителю Божию:

— Я полагаю, что клуб пожилых горожан — прекрасная идея, мисс Сноу. Прихожане нашей церкви будут счастливы помочь в осуществлении этого проекта.

Грейси со стоном рухнула на кровать. Бобби Том повалился вслед за ней, содрогаясь от беззвучного смеха, и хохотал до тех пор, пока она не запустила в него подушкой. Позже она никак не могла вспомнить, как ей удалось одеться и спуститься вниз, чтобы побеседовать с почтенными жителями Теларозы. Бобби Том говорил ей, что она держалась как королева Елизавета, только с еще большим достоинством, но Грейси сомневалась, можно ли ему доверять.

Глава 21

Утро в пятницу выдалось чистое, свежее, характерное для октябрьской поры и очень подходящее для открытия домика Бобби Тома. По случаю такого торжества школа была закрыта, и среди собравшихся можно было различить множество юных лиц. Празднично гомонящая толпа попахивала нафталином, ибо горожанам было предложено надеть выходные костюмы. Легкий ветерок трепал усы и бороды фермеров и развевал цветастые юбки их жен. Подростки столпились возле автостоянки, и все, как один, были одеты под Бобби Тома, отличительной чертой наряда которого являлся его неизменный стетсон.

— В это великолепное октябрьское утро все жители Теларозы, как один человек…

Пока мэр города держал речь, Бобби Том сидел, как памятник самому себе, в центре небольшого подиума, сооруженного возле гаража. По правую руку от него располагалась миссис Дэнтон, по левую — мисс Сноу. Грейси возражала против такого причисления ее к особам королевской крови, но космический ковбой настоял на своем. Она оделась, соответственно случаю, в длинное льняное соломенное платье и водрузила на голову несколько старомодную соломенную шляпку. Грейси немного стеснялась, но Бобби Том уверил ее, что она выглядит просто прелестно, и особенно хвалил на ней солнечные очки.

Комитет фестиваля поначалу планировал провести эту церемонию вечером, но Бобби Том отказался. Спортсмены, занятые в завтрашнем турнире по гольфу, начнут прибывать уже днем, и ему хотелось покончить с тягостной для него процедурой пораньше. Впрочем, его отношение к восстановленному родительскому дому изменилось в лучшую сторону, когда было решено превратить его в клуб старожилов городка. Как ни крути, а Грейси все-таки молодец. По его мнению, она за короткий срок их знакомства сделала людям больше добра, чем многие из его приятелей за всю свою жизнь.

Рассеянно слушая Лютера, Бобби Том искоса поглядывал на свою мать. Состояние Сузи тревожило его. За последнюю декаду он несколько раз пытался вызвать ее на откровенный разговор, но она всячески уклонялась от такой беседы, уходя в сад или погружаясь в брошюры каких-нибудь рекламных агентств.

Лютер взмахнул руками, заканчивая свою речь, и крикнул в микрофон:

— А теперь разрешите предоставить слово выдающемуся гражданину Хэвена, обладателю двух колец Суперкубка, величайшему игроку в истории профессионального футбола… — Он набрал в грудь воздуха и проревел во всю силу своих легких: — Нашему замечательному… Бобби Тому Дэнтону!

Бобби Том легкой походкой подошел к трибуне под гром рукоплесканий, борясь с искушением переломать Лютеру все пальцы во время торжественного обмена рукопожатиями. Микрофон пронзительно верещал, но это не смущало его. Он начал выступать перед этими людьми, когда учился в средней школе, и теперь точно знал, что сказать.

— Прекрасно снова вернуться домой!

Громкие аплодисменты и одобрительный свист.

— Добрая половина собравшихся здесь людей помогали моим родителям растить меня! Не думайте, что я об этом забыл!

Овация и одобрительный гул.

Он говорил, стараясь сделать свою речь достаточно короткой, чтобы не выбиться из колеи, и в меру продолжительной, чтобы удовлетворить ожидания земляков. Закончив свое выступление, он вручил своей матери огромные ножницы, и она перерезала ленточку, натянутую перед парадным входом. Под гром оваций мемориальный дом Бобби Тома — и будущий Центр пожилых горожан — был официально открыт.

Когда Сузи отвернулась к своим друзьям, он обнял Грейси за плечи. Лед между ними давно растаял, но им все равно редко удавалось побыть вместе — каждый был постоянно занят не тем, так другим. В последнее время он ловил себя на том, что не получает удовольствия от собственных шуток только потому что ее нет рядом. Грейси воспринимала даже его юмор не так, как другие, а так, как надо.

Он наклонил голову и шепнул ей на ухо:

— Что ты скажешь, если мы с тобой улизнем на пару часов и где-нибудь пообедаем?

Она тут же расстроилась до глубины души — еще одно качество, которое ему в ней нравилось. Она никогда не пыталась скрыть своего удовольствия, если его получала, а когда гневалась, могла и убить.

— Я очень хочу побыть с тобой наедине, Бобби Том, но ты же сам знаешь, что это невозможно. Мой день расписан по минутам, так же как и твой. Сейчас начнут подъезжать знаменитости. Не забудь, что у тебя встреча с ними в кантри-клубе около шести вечера. И пожалуйста, не сердись на меня.

Он вздохнул. Она еще не знает, что он задумал. Когда этот праздник закончится, а фильм будет отснят, они проведут вдвоем несколько дней на уединенном острове, где нет никаких телефонов и никто не говорит по-английски.

— Хорошо, дорогая. Но мне не нравится, что ты в одиночестве отправляешься сегодня в клуб. Я попрошу Бадди подвезти тебя.

— Пожалуйста, не надо. Я сама не знаю, куда мне еще нужно будет заскочить. Если позволишь, я возьму «тандерберд».

Он неохотно согласился.

Грейси смотрела ему вслед, когда он шел к своему пикапу. Солнечный свет искрился вокруг него, а его шпоры вышибали из гравия серебряные искры. Неужели она скоро расстанется с ним? Кинокомпания должна вот-вот покинуть Теларозу, а Уиллоу никогда не заговаривала о том, что собирается взять ее с собой. Грейси отказывалась верить, что ее волшебная жизнь может оборваться в два счета.

В последние несколько дней она позволяла себе опьяняться сумасшедшей мыслью, что Бобби Том и сам, возможно, хотя бы немножко влюбился в нее. Вот и сейчас ее щеки пылали, когда она забиралась в его «тандерберд». Она сознавала опасность таких мечтаний, но не могла их отбросить совсем. Как может человек смотреть на женщину с нежностью, если он не любит ее? Он так открыто выражает свою привязанность к ней и так страстен в постели. Вряд ли он вел себя так же со всеми женщинами в прошлом. Конечно же, он чувствует по отношению к ней нечто особенное.

Иногда она, отрываясь от своих занятий, обнаруживала, что он задумчиво наблюдает за ней. Она тут же начинала думать о будущем, представляя себе пухленьких ребятишек и дом, наполненный их смехом. Разве это так уж невозможно? Ведь он тоже человек и, значит, может чувствовать то же самое, что и она. Ее бросало в жар при мысли об этом. Возможно ли такое, что в будущем ее может ждать нечто большее, чем просто воспоминания? Весь день она посвятила напряженной работе, пытаясь избавиться от дурного наваждения. Как только она приготовила пригласительные письма для именитых гостей, подоспела регистрация заявок на аттракционы. Справившись с этим делом, она пошла приглядеть за развешиванием праздничных транспарантов над главной улицей. Сегодня в городке на каждой удобной поверхности — от бампера автомобиля до попки пластмассовой куклы — сияла одна надпись: «Рай — Техас! Хэвен в вашем сердце!»

Большую часть дня Грейси провела в кантри-клубе, решая проблемы, связанные с расстановкой столов. Она справилась с этим где-то около пяти часов и вдруг вспомнила, что еще не получила зарплату. В ее кошельке залежалось ровно четыре доллара, и она со всех ног кинулась на последний этаж отеля в офис студии «Уиндмилл», надеясь застать кассиршу на месте.