Исчезая в раздевалке, он улыбнулся и одарил ее взглядом невинного младенца, который недвусмысленно сказал ей, что он смоется отсюда, как только она исчезнет из виду. Она в этом абсолютно уверилась, когда увидела, что он выдал ей двести долларов на апельсиновый сок. В результате она была вынуждена принять кое-какие меры.
Неудивительно, что ресторан оказался несколькими кварталами дальше, чем он уверял. Возвращаясь обратно, она миновала вход в комплекс и прошла прямо на автостоянку.
Красный «тандерберд» стоял в тени, сияя поднятым капотом, под которым возился Бобби Том. Она, с трудом переводя дух, подбежала к нему:
— Ты закончил разминку так скоро?
Он резко вскинул голову и ударился о капот. С его губ слетело тихое ругательство.
— У меня слегка свело спину, поэтому я решил подождать с гимнастикой.
Его движения казались ей совершенно нормальными, но она воздержалась от замечаний на этот счет.
— Что-нибудь случилось с машиной?
— Она не заводится.
— Дай-ка я посмотрю. Я немножко разбираюсь в двигателях.
Он уставился на нее с недоверием:
— Разбираешься — ты?
Не обращая на него внимания, она поставила мешок с банкой сока на бампер, сунулась под капот и сняла крышку распределителя зажигания.
— Боже мой, ты, кажется, где-то потерял бегунок. Так, подожди, кажется, у меня есть запасной… — Она открыла свою сумочку. — Ну вот, так и есть, нашелся.
Она подала ему бегунок вместе с двумя болтами и швейцарским армейским ножом, в котором имелась отвертка. Все эти детали были аккуратно завернуты в пластиковый мешочек, стянутый ею со стола коридорной именно для такого рода случайностей.
Бобби Том не верил своим глазам.
— Убедись, что крышка плотно села, иначе не оберешься неприятностей, — посоветовала она ему.
Затем, не дожидаясь ответа, вынула из мешка апельсиновый сок, обежала автомобиль и проскользнула на свое сиденье, где занялась изучением дорожной карты.
Автомобиль содрогнулся — он захлопнул капот. Она услышала, как его сапоги зло цокают по асфальту. Он положил руку на окно рядом с ее локтем, и она увидела, что суставы его пальцев побелели. Когда Бобби Том наконец заговорил, его голос был очень тихим:
— Никто не имеет права ковыряться в моей машине.
Она прикусила нижнюю губу.
— Прости меня, Бобби Том. Я знаю, как ты любишь свой автомобиль, и понимаю, что любой бы на твоем месте взбеленился. Это удивительный и очень замечательный автомобиль. Правда-правда. Вот почему я должна по-честному сказать тебе, что могу серьезно повредить его, если ты попытаешься снова выкинуть какую-нибудь штучку.
Его глаза широко открылись, а брови поползли вверх.
— Ты хочешь испортить мою машину?
— Боюсь, что да, — извиняющимся тоном сказала она. — Мистер Уолтер Карн, царство ему небесное, жил в «Шэди Экрз» почти восемь лет, пока не умер. До выхода на пенсию он владел авторемонтной мастерской в Колумбусе, и от него я узнала много разных вещей о двигателях, в том числе и как сделать так, чтобы они не работали. Понимаешь, у нас была проблема с одним исключительно придирчивым контролером, который навещал «Шэди Экрз» несколько раз в месяц. Он просто-напросто изводил нас.
— Поэтому ты и мистер Карн отыгрывались на его машине?
— К сожалению, мистер Карн уже мучился артритом, поэтому всю механическую работу приходилось выполнять мне.
— И теперь ты собираешься использовать свой специальный опыт, чтобы шантажировать меня?
— Идея сама по себе меня не очень привлекает. Но с другой стороны, я несу ответственность перед студией «Уиндмилл».
Взгляд Бобби Тома стал свирепым.