— Ты знаешь, я до сегодняшнего дня совсем не задумывалась, какой приманкой являюсь. Ведь если «Звезды» одержат победу, любой, кто сумеет меня подцепить, получит в награду большие титьки и великую футбольную команду. Да я просто мечта любого мужчины.
Его лицо покраснело.
— Не говори больше ничего.
— Тебе будут завидовать все тренеры лиги.
— Предупреждаю тебя…
— Скажи, твой порыв не угаснет, если «Звезды» проиграют?
Мускул на его челюсти подпрыгнул.
— Результат воскресного матча не имеет отношения к нам.
— Но в случае выигрыша я никогда не смогу быть уверенной в обратном, верно? Единственным средством проверки твоей искренности явится проигрыш «Звезд».
Скажи, что ты любишь меня, Дэн. Скажи, что ты хочешь жениться на мне, потому что любишь меня — а не потому, что я возбуждаю тебя в постели, и не потому, что ты хочешь, чтобы я стала матерью твоих детей, и уж совсем не потому, что ты домогаешься моей футбольной команды.
Скажи, что ты просто любишь меня, и упаси меня от моей собственной мерзости.
— Я вывернусь наизнанку, но знай, мы победим.
— В таком случае у нас нет шанса, — прошептала она.
— Что ты пытаешься этим сказать?
Сердце ее обливалось кровью, и она не могла унять эту боль. Сильный спазм, стиснувший горло, не давал ей говорить.
Он смерил ее открытым, холодным взглядом:
— Я не передергиваю карты в игре.
Поначалу она не поняла, что он имеет в виду, и, только вглядевшись в мрачное выражение его лица, сообразила, о чем идет речь. Она почувствовала тошноту.
Его голос стал твердым и яростным. Она знала, что он имеет обыкновение прятать свои слабости за вспышками гнева.
— Я тяжело играл всю мою жизнь, но я играл чисто; не важно, сколько соблазнов встречалось на моем пути. Мне предлагали деньги. Мне предлагали наркотики и женщин. Но я никогда не подтасовывал карт, ни при каких обстоятельствах. Ни для кого. И я не стану этого делать даже ради тебя.
— Я не имела в виду…
Его глаза хлестнули по ней презрительным взглядом.
Затем он с окаменевшим лицом вышел из комнаты.
Она вряд ли отдавала себе отчет, сколько времени провела, сидя в пронзительной тишине и сцепив на коленях руки. Потом зазвучали голоса в прихожей: Молли повела близнецов домой. Затем она услышала, как та вернулась — некоторое время спустя. Пу поцарапалась в дверь, но ушла, когда она ей не открыла. Она сидела одна и пыталась сложить себя из кусочков.
В десять часов она услышала шум воды в ванной комнате Молли. Она машинально разделась, затем накинула на себя свой самый старый купальный халат. В дверь постучали.
— Фэб, ты в порядке?
При других обстоятельствах она бы обрадовалась тому, что Молли беспокоится о ней, но сейчас ощутила лишь гложущую пустоту.
— У меня болит голова. Увидимся утром — перед тем, как ты побежишь в школу.
Она побрела к окну и отдернула шторы, чтобы взглянуть на лес, окружавший дом. Слезы застилали ей глаза.
— Фэб?