— Бобби Том сказал мне, что он не боится защиты «Налетчиков».
— Бобби Том скажет тебе, что он не боится атомной войны, поэтому я не очень бы полагался на его мнение.
Система подвижной классификации команд была такой сложной, что Фэб она казалась китайской грамотой. И все же она начинала понемногу разбираться в ней. «Звезды», победив на чемпионате Центральной подгруппы, должны будут провести две решающие встречи в АФК. Если они одержат победу и здесь, Фэб станет безоговорочным владельцем команды, а ее отец перевернется в гробу.
Она не могла бы ткнуть пальцем в тот день или час, когда идея сохранить «Звезды» стала манить ее больше, чем возвращение в Нью-Йорк и открытие собственной галереи искусств, но это случилось. Каждый рабочий день подбрасывал ей новые проблемы. Ей нравилось включать компьютер и манипулировать цифрами на мониторе. Ей нравились заседания, телефонные звонки, ей нравилось ежедневное сражение с ситуацией, в которой она была совершенно некомпетентна. У нее уже не появлялось желания послать все далеко-далеко и передать команду Риду.
— Если честно, мне хотелось бы, чтобы ты был со мной более откровенным и рассказывал о своих идеях сам. Поговаривают, что ты выдвинул для этой игры лозунг: «Победа любой ценой».
— Сейчас мы одни, — он ловил ртом воздух, — я могу сказать тебе вот что: ты сама настроена на это, даже больше, чем я. У нас великолепная футбольная команда, мы набираем темп с каждой игрой. — Он продолжал мельком поглядывать на нее, и по некоторым неявным признакам ей стало казаться, что его раздражение нарастает. — В нас не верили в начале сезона, но мы прошли через это. И все же наши игроки достаточно молоды, они делают много ошибок. «Налетчики» — одна из самых серьезных команд в НФЛ, и, учитывая то, что Мюрдрей оправился от травмы… Не могла бы ты прекратить это? — Штанга со звоном упала.
— Прекратить что?
— То, что ты делаешь.
Он не сводил глаз с ее серой туфельки, которую она продолжала машинально раскачивать на ноге. Она прекратила движение.
— По поводу чего ты так разбрюзжался? Дэн встал с тренажера.
— Я пытаюсь сконцентрироваться, а ты сидишь там, выставив напоказ свои ноги!
Фэб оглядела юбку. Подол ее был действительно задран, но не настолько, чтобы поднимать из-за этого шум.
— Ты смеешься? Это тебя беспокоит?
— Я ведь сказал, не так ли?
Он встал перед ней, уперев кулаки в бедра с тем упрямым выражением лица, которое явственно говорило ей, что он может сойти с катушек и не пойдет на попятную, даже распрекрасно понимая, что будет выглядеть полным дураком.
Фэб заставила себя подавить улыбку, но маленький шарик радости, катающийся где-то в районе ее сердца, ощутимо увеличился в объеме.
— Я сожалею, тренер. — Она встала с видом маленькой скромницы. — У меня и в мыслях не было, что ты такой чувствительный.
— Вовсе я не чувствительный!
Она сделала небольшой шажок в его сторону.
— Конечно, нет.
Он выглядел взволнованным.
— Может быть, тебе лучше не подходить ближе. Я очень потный.
— Ерунда. Я теперь едва замечаю подобные вещи. Я предполагаю, что такое случается, когда слишком много времени проводишь рядом с футбольной командой.
— Да, но…
С отвагой отчаяния она положила ладошку на мокрую ткань футболки прямо на то место, где вздрагивало его сердце.
— Ты слишком вымотался.
Он не двигался. Фэб чувствовала мощные, частые удары его сердца и надеялась, что сейчас на его ритм влияет не только физическая нагрузка. Их глаза встретились. Ящерка вожделения вдруг шевельнулась в глубине ее существа, и это отразилось на ее лице.
— Это не очень хорошая идея. — Его слова прозвучали глухо, но он не сделал попытки отстраниться. Фэб осмелела:
— Ты не возражал против этого в ту ночь, когда мы летели из Ньюарка.
— В ту ночь я мало что соображал.