— Я хочу, чтобы ты ничего не скрывал.
Но он все равно сдерживал себя.
Я понизила голос до хрипоты, а глаза умоляли его потерять себя во мне.
— Ты обещал мне злой секс. Ты сказал, что будешь трахать меня на полках, пока книги не рассыплются по полу, и единственное, что останется, — это мы.
Как будто в нем переключился выключатель, он заговорил жестким голосом.
— Раздвинь ноги.
Я раздвинула их, чувствуя себя уязвимой и голой, в то время как его рубашка висела распахнутой на груди, а сам он все еще был в брюках.
— Каждый раз, когда я вижу тебя, я не могу поверить, насколько ты потрясающая. Ты не представляешь, как тяжело было знать, что ты где-то рядом, а я не могу просыпаться рядом с тобой каждое утро.
Я закрыла глаза, слишком трусливая, чтобы смотреть ему в лицо.
— Мне жаль.
— Если мы сделаем это, ты будешь моей навсегда. Назад дороги нет. — Его глаза опустились на мою руку. — Ты знаешь, что означает эта татуировка?
Я нервно рассмеялась.
— Конечно. Я бы не стала делать на своем теле татуировку, которая ничего для меня не значит.
По правде говоря, она действительно что-то значила для меня. Я просто не была уверена, почему. Однажды ночью я проснулась с кольцом, нарисованным на моем пальце маркером, я регулярно прорисовывала его хной, а когда это оказалось недостаточно долговечным, вытатуировала точно такую же линию одной пьяной ночью в дрянном тату-салоне в городе.
Его глаза опустились к моей киске, которая лежала перед ним обнаженной.
— Иди сюда.
Я соскользнула со стола и подошла к нему. Он обошел меня кругом, пока не встал позади меня, обхватил мое тело и сжал одну из моих грудей в ладони. Она вывалилась из его руки, и мы оба посмотрели вниз, на то место, где он меня коснулся.
Он ущипнул меня за сосок.
— Последние несколько недель я хотел просунуть свой член между твоих сисек.
Я откинула голову на его плечо.
— Я трогала себя, представляя, как ты кончаешь мне на лицо прошлой ночью.
Он наклонился вперед и прикусил мое плечо.
— Грязная, грязная девчонка, — похвалил он. Другая его рука прижалась к моему бедру, и он скользнул ею ниже, пока не проскользнул мимо моих губ и не коснулся клитора. — Это будет не то, к чему ты привыкла от меня.
Отец Дамиана только что признался, что убил его маму. Я бы забеспокоилась, если бы Дамиан вел себя нормально. Это было наше столкновение. Мне было больно, он исцелялся. Ему было больно, я исцелялась. Разорвать этот цикл — значит разорвать нас.
— Мне не нужно нормальное поведение. — Я потянулась к нему сзади, чтобы прикоснуться, но он отмахнулся от моей руки. Я прикусила губу и застонала. — Используй меня, Дамиан. Укуси меня. Дразни меня. Трахни меня. Делай все, что тебе нужно.
Просто, пожалуйста, будь в порядке.
Он наклонил голову.
— Ты принимаешь таблетки?
— Да. И я чиста.
Его губы изогнулись, а тон стал насмешливым.