— Все хорошо, Эндрю. Все закончилось, теперь настало время смотреть вперед. — Лейла показала рукой в туман: — Возвращайся к Ясмин.
— Спасибо. — Он подошел и неловко сжал ей плечо. — За все спасибо.
Лейла благодушно кивнула. Наблюдая, как ее собеседника постепенно пожирает туман, она прижала ладонь ко рту, чтобы не завыть на весь парк.
Сердитый стук в дверь застал Лейлу врасплох. Впрочем, она заранее знала, кто стоит на пороге. Она выбежала в коридор, открыла дверь, и Ясмин тайфуном ворвалась в дом.
— Какая же ты гадина! — рявкнула она.
Лейла вздохнула:
— У меня сейчас нет сил ругаться.
— Ах вот как? Думаешь, у меня были силы битый час искать тебя на твоей же вечеринке?! — Ясмин передразнила сестру неестественно высоким глупым голоском: — «Ох, простите, у меня тонна нерешенных вопросов по работе!» Могла бы хоть снизойти и сообщить мне об этом, чтобы я не теребила каждого встречного! Господи, какая ты эгоистка!
— Не сейчас, Ясмин.
— По-твоему, ты тут главный мученик? «О, моя выстраданная карьера!» А знаешь что? Я тебя не просила за мной присматривать, Лейла. Сдала бы меня в приют, наслаждалась свободой и получала свою архитектурную степень, не вкалывая на трех работах, как чертова мать Тереза! Для присмотра за сиротами у нас есть государство.
Лейлу на секунду онемела.
— Ты хочешь сказать, что лучше жила бы в приюте, чем со мной?
— Если ты после такого признания прекратишь строить из себя неприступную категоричную суку, то да, именно это я и хочу сказать! И не смей меня осуждать!
Лейла зажмурилась.
— Я тебя и не осуждаю.
— Не делай из меня дурочку, Лейла. Конечно, осуждаешь. Идеальная Лейла никогда не изменила бы мужу, хотя он гуляет направо и налево!
Лейла разинула рот от шока, но потом рассмеялась, восприняв укол сестры за пустую попытку съязвить.
— Вот только не надо притворяться, Лейла! — взъярилась та. — Ты же видела, как он пускает слюну на каждые сиськи третьего размера. Не думаешь, что он отрывается на всех своих конференциях и деловых поездках?
— За что ты так, Ясмин?
Но младшая сестра уже вошла в раж.
— Он всегда был исключительным мудаком. Наверное, хорошо, что у вас не может быть детей!
Лейла отступила на пару шагов назад, будто Ясмин толкнула ее в грудь. Казалось, воздух со свистом вышел из коридора, остались лишь осколки разрушенного взрывом мира: блестящая сталь ножа для писем, севшая батарейка из пожарной сигнализации.
Ясмин, поняв, что перешла границу, инстинктивно подняла руки, будто защищаясь от контратаки.
— Прости, — произнесла она. — Но… ты задаешь невыполнимые стандарты, и я постоянно проваливаюсь, а ты вечно меня судишь.
Лейла не смогла ответить, все еще переваривая жестокосердность сестры.
— Это случилось всего один раз, я была в стельку пьяна и думала только о себе. И что? Не надо меня осуждать.
Лейла посмотрела на сестру.
— Я тебя не осуждаю, — пробормотала она.
— Да ты выронила бокал и убежала, сверкая пятками, будто какая-то домохозяйка из пятидесятых. Господи, что за пуританство!
— Дело не в этом.