— Зи, я не знаю, сколько еще смогу выносить, — выдохнула она. — Могу ли я умереть от одного непрерывного оргазма?
Мысль о ее смерти вызвала во мне ярость, и она, должно быть, почувствовала напряжение в моем теле, потому что ее глаза снова широко раскрылись, и она попыталась дышать естественно.
— Я не умру, — поспешила сказать она. — Я просто драматизирую.
— Я уничтожу все и каждого, кто причинит тебе боль, ла мойар, — удалось мне прорычать сквозь стиснутые зубы.
Ее улыбка была нежной, а глаза, наполненные теплом, сияли такой яркой голубизной, какой я никогда не видел. Ее красота превосходила все, что я когда-либо мог себе представить, утонченная и неповторимая.
Еще один толчок, и она застонала тише, отдаваясь ощущениям.
— Я люблю тебя, Зи, — прошептала она. Я не был уверен, хотела ли она, чтобы я это услышал, или нет, она сказала это так тихо, но потом повторила это по нашей мысленной связи.
«Я тебя люблю».
«Блядь». Рев вырвался из моей груди, но я сдержал его, боясь, что это причинит ей боль. «Ты — моя гребаная душа, Морган. Мое сердце и душа. Я бы не смог жить в этом мире без тебя».
Ее улыбка была так же прекрасна, как и все остальное в ней, и она не вытирала слезы, катившиеся по щекам, даже когда наслаждение привело нас обоих к очередному оргазму, и мы стонали от каждого толчка.
— Драгер ни хрена не понимает, — выдохнула она.
Заставляя себя не реагировать на тот факт, что мы были связаны брачным узлом, и она упомянула моего брата, я ждал, когда она продолжит:
— Тот узел длился около двух секунд и явно был результатом нашей связи. Этот… это не похоже ни на что, что я могла себе представить. Так будет всегда? — Она запрокинула голову и выпятила грудь, а я не мог ответить, потому что мне хотелось попробовать на вкус ее кожу. Подняв голову, я провел языком по ее груди и захватил сосок, перекатывая его по языку, пока она не начала стонать и пыхтеть.
Ее тело стало чувствительным от нашей брачной связи, и я изголодался по большему ее вкусу.
— Черт возьми.
Еще одна пульсация, и я почувствовал, что узел, наконец, ослаб, наша связь установилась, когда кончился оргазм.
— Я не верю, что это будет так сильно каждый раз, — пробормотал я, прижимаясь к ее телу. — Это наша первая настоящая брачная связь, и с этого момента узы будут связывать нас, но ненадолго. До тех пор, пока ты не решишь, что хочешь моих детей, и тогда у нас будет это и еще кое-что.
В ее голове промелькнули образы Морган с ребенком на руках, идеального мужчины-оборотня, и ее охватило чувство тепла и любви.
— Однажды, Зи, — пообещала она. — Я сочту за честь.
Это исключительно для меня было честью.
Пульсация снова ослабла, и с этим наши тела оторвались друг от друга. Морган подалась вперед, тяжело дыша, ее покрывал легкий слой пота.
— Во мне сейчас что, целое ведро спермы? — пробормотала она, и я не смог удержаться от громкого смеха.
За последние несколько недель я смеялся со своей парой больше, чем за последние двести лет. Она принесла легкость и счастье в мой мир, и мне было трудно вспоминать, каким жалким ублюдком я был до Морган.
— Да, малышка. Целая куча. Но тебе лучше привыкнуть к этому, потому что у меня появилась новая навязчивая идея.
— Какая? — Ее голос звучал приглушенно у меня на груди.
— Наполнить тебя своим семенем, так что, даже когда ты будешь идти, все, что ты сможешь чувствовать, — это мою сущность внутри тебя, капающую из твоей киски и стекающую по бедрам.
Она с трудом сглотнула, и, несмотря на ее бесчисленные оргазмы, я почувствовал, как она возбуждается при мысли о том, что мое семя заполнит ее.
Дракон мог бы стать чертовски зависимым от этого ощущения.
— Теперь я постоянно думаю о тебе, — сказала она, встретившись со мной взглядом. — Так почему я не удивлена, что ты тоже хочешь, чтобы твой член был во мне весь день?
Она дразнила, но я был абсолютно серьезен.