Зиму еще как-то пережить надо, а за это время может все что угодно измениться.
— Оставьте это дело мне. Дайте мне удостовериться, хотя я абсолютно уверена в даре Цири. Если все ей объяснить, то думаю, девочка сама согласится.
— Что ты хочешь сделать?
— У вас еще есть эта «белая чайка?».
— Ты сама упрекаешь нас в экспериментировании, и сама же хочешь напоить Цири, чтобы ввести в транс?
— Я знаю, что делать. Но перед этим я поговорю с Айри. Думаю, она знает многое о своей сестре. Я хочу знать, как именно проходит ее транс. И что она говорит.
Вечером в цитадель возвратился Эскель с тушей подстреленной косули. Геральт взял с собой Цири, чтобы наглядно продемонстрировать как разделывают добытую дичь, не оставляя ничего лишнего. Поначалу Цири отнекивалась, но слова Геральта, что истинный ведьмак должен уметь различать раны и внутренности животного, убедили княжну. А в это время Трисс поймала Айри возле книжных полок.
— Что читаешь? — тихо подошла она к ней.
На ее вопрос Айри просто показала переплет книги: «Происхождение человека. Анатомия.».
— Сложное, однако, чтиво, — уселась Трисс рядом. — Мы можем поговорить?
— Конечно, — отложила книгу в сторону Айри и подняла на чародейку внимательные глаза.
— Я хотела поговорить о твоей сестре…
Меригольд осеклась на полуслове, вспомнив слова Цири и на мгновенье ей стало неловко перед девочкой. Как упоминала Цири, всегда и везде люди обращали свое внимание только ей, раз даже сама Каланте считалась только с Цири, как со своей преемницей. А Айри, с детства болезненная, тихая и спокойная девочка не требовала никаких вниманий и хлопот. Трисс понимала, что никто бы и даже не заметил бы, исчезни она, пока рядом растет здоровая и прекрасная Цири, которая займет трон. Наверняка большинство дворян даже и не вспомнят, что у Каланте было две внучки.
— С ней что-то не так? — нахмурила брови Айри.
— Можно и так сказать…
— Что-то магическое?
— Да. Помнишь, когда мы были возле места Силы, раздался голос и Цири вдруг чуть не упала без сил? Раньше такое с ней случалось?
По взволнованным глазам девочки было видно, что да. В то же время Айри явно колебалась рассказывать. Она не была из тех, у кого душа нараспашку, и не такой как Цири — охочей до разговоров и вопросов, особенно о личном.
— Да. Не раз она будила меня в ночи, сама не зная этого. А в первые дни после бегства было еще хуже. Сейчас пока все хорошо.
— Что именно с ней было?
— Посреди ночи она начинала говорить, но утром ничего не помнила.
— О чем она говорила?
— Всегда о смерти, о том, что-то грядет или произойдет. Помню, она говорила о пепелище в Цинтре еще до того, как оно случилось. Хм… если бы мы тогда рассказали все бабушке… — Меригольд уловила нотки вины и дрогнувший взгляд.
— Здесь нет вашей вины.
— Возможно и нет. Но мы ничего не сделали. Я ничего не сделала. Потому что не хотела верить. А вы хотите помочь ей побороть эти сны?
— Именно так.
— Хм… — призадумалась Айри.
«Вы ли та чародейка?», — размышляла Айри. Она помнила все напророченные слова сестры. Она знала из уст Цири о встрече с Геральтом до того, как они встретятся в лесу и из ее уст слышала еще об одном человеке… О некоей чародейке, которая сыграет свою роль. Которая может защитить ее, когда ее не станет.
— Это хорошо. Я не всегда буду с ней.
— О чем ты? — забеспокоилась Трисс.