История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Диоклециан провел здесь полную унификацию. Все сельское население империи было равномерно обложено комбинированным подушно-поземельным налогом (capitatio — iugatio). Единицей подушного налога являлась caput («голова»). Взрослый мужчина считался за полную единицу, взрослая женщина — за пол-единицы. Единицей поземельного обложения был iugum (собственно «ярмо» или «упряжка волов»), размеры которого колебались в зависимости от качества земли и характера насаждений, например, югум пахотной земли равнялся большей площади, чем югум виноградника.

Провинции (Египет, Африка) в счет налога поставляли хлеб для населения столицы, для войска и чиновников (annona). Горожане подлежали разнообразным налогам на ремесла, торговлю и другие профессии. Некоторые категории населения совсем не платили налогов. К ним относились чиновники, ветераны, пролетарии, рабы и др.

Податная реформа Диоклециана тяжело ударила по массе трудового населения империи, и не только потому, что она увеличила общую сумму налога, но еще и потому, что предполагала тщательный учет как земельной площади, так и населения. Этот учет требовал увеличения чиновничьего аппарата, содержание которого ложилось на плечи тех же налогоплательщиков, и, конечно, открывал широкие возможности для злоупотреблений. Мало того, для учета в тогдашних условиях было необходимо, чтобы население прочно сидело на месте. Это усилило те тенденции к закрепощению, которые уже и раньше были заметны в империи. Колоны прикреплялись к поместью не только потому, что они являлись неоплатными должниками помещика, но и потому, что государству для правильного поступления налогов необходимо было знать, что у такого-то посессора (собственника) столько-то людей. Ремесленники прикреплялись к своим коллегиям, которые в порядке круговой поруки отвечали за регулярное поступление налогов с их членов. Куриалы прикреплялись к куриям, так как они своим карманом отвечали за налоги с горожан.

Недаром поэтому в широких кругах римского населения существовало сильное недовольство административными реформами Диоклециана. У Лактанция, христианского писателя первой половины IV в., читаем:

Монетная реформа

В связи с налоговой реформой находились попытки императора улучшить денежное обращение. Начиная с преемников Августа, установившего твердый вес и соотношение между различными монетами (1 золотой (aureus), содержавший 1/40 фунта золота,[523] = 25 серебряным денариям = 100 сестерциям), стоимость монеты неуклонно падала. Это происходило как благодаря уменьшению нормального веса золотого, так и вследствие увеличения примеси лигатуры. Чем больше возрастали хозяйственные трудности, тем шире прибегали императоры к порче монеты. Мы уже видели, каково было положение к середине III в. Поэтому цены на товары и на рабочую силу колоссально поднялись.

Для упорядочения монетного дела Диоклециан в 301 г. установил новые твердые нормы. Золотой отныне должен был содержать 1/60 фунта золота, денарий — 1/96 фунта серебра.

Эдикт о твердых ценах

Для борьбы с высокими ценами на предметы первой необходимости и на рабочую силу император в том же 301 г. издал свой знаменитый «Эдикт о ценах на товары» (edictum de pretiis venalium rerum). Этот эдикт по справедливости считается первой попыткой государства регулировать обращение путем установления максимальных цен. В эдикте мы находим тарификацию труда сельскохозяйственных рабочих, каменщиков, плотников, кузнецов, пекарей, пережигальщиков извести, погонщиков мулов, пастухов, водоносов, учителей чтения и письма, учителей арифметики, греческого языка, геометрии и т. д. В нем установлены максимальные цены на лен и льняные ткани, на башмаки разной категории, на говядину, баранину, ягнятину, свинину, на различные сорта вин и проч. Нарушение таксы строго каралось.

Эдикт, конечно, не достиг своей цели и, по-видимому, скоро был отменен. В обстановке натурализирующегося хозяйства, при условии, что государство было не в состоянии тогда взять на себя плановое регулирование производства, установление твердых цен могло привести только к росту спекуляции.

Религиозная политика Диоклециана

Для своего реформированного государства Диоклециан хотел создать не только материальную, но и идеологическую опору. Однако его проницательности не хватило на то, чтобы увидеть эту опору. Идеологической базой новой монархии могла быть только новая религия, христианство, которое в это время стало огромной силой, в особенности на Востоке. Преемник Диоклециана Константин сумел правильно понять его значение и сделать отсюда соответствующие выводы. Что же касается Диоклециана, то он был еще слишком связан с III в., когда христианство рассматривалось как враждебная государству, чуть ли не революционная секта. Вот почему создатель домината в своей религиозной политике пошел по неправильному пути: он решил возродить староримскую религию. Император принял официальный титул Jovius, т. е. сын Юпитера (Максимиан назывался Herculius (сын Геркулеса)), он построил много храмов языческим богам и, наконец, подверг преследованиям христиан. Это было самое крупное гонение, которое испытала христианская церковь за все время своего существования. В 303 г. Диоклециан издал эдикт, которым христианам запрещалось исполнение религиозных обрядов. Христиане были удалены из рядов армии и чиновничества. Дома христианских общин разрушались, их имущество конфисковывалось. Некоторые наиболее упорные христиане подвергались казням. Максимиан и Галерий проводили ту же политику гонений, но Констанций Хлор придерживался более мягкой политики, потому что в Галлии и Британии христианство еще не получило такого распространения, как на Востоке.

Отречение Диоклециана от власти и борьба между его преемниками

В 305 г. исполнялось 20 лет со дня установления двоевластия Диоклециана и Максимиана. Согласно основному принципу всей системы, августы должны были отречься от престола, передав власть своим цезарям. Тяжелая болезнь, постигшая Диоклециана в 304 г., еще больше подкрепляла его решение. Максимиан, по-видимому, не слишком жаждал отказаться от власти, но Диоклециан, оказывавший на него огромное влияние, убедил его отречься. 1 мая 305 г. оба августа сложили с себя власть (один — в Никомедии, другой — в Милане) и удалились в частную жизнь. Галерий и Констанций Хлор механически заступили на их место.

Назначение новых цезарей Диоклециан поручил своему приемному сыну Галерию. Цезарем Запада последний назначил полководца Флавия Валерия Севера, а цезарем Востока — своего племянника Валерия Максимина Дазу. И Максимиан и Констанций Хлор имели основание быть недовольными новыми назначениями, так как при этом оказались обойденными их сыновья: Максенций и Константин. Если к этому прибавить, что Максимиан сам был недоволен своим полувынужденным отречением, то налицо были все условия для быстрого крушения тетрархии.

Летом 306 г. Констанций Хлор умер в Британии во время войны с шотландским племенем пиктов. Войско немедленно провозгласило августом его сына от первой жены Елены Флавия Константина. Галерий признал Константина сначала в качестве цезаря, а затем и августа. Почти одновременно с этим в борьбу вмешался Максимиан. Он решил использовать недовольство, существовавшее в Риме против Севера, и выдвинул кандидатом в цезари Запада своего сына Марка Аврелия Максенция. В бывшей столице империи, низведенной на роль простого города, вспыхнуло восстание войск и народа, провозгласившее Максенция цезарем. Максимиан снова вернулся к власти, объявив себя августом. Галерий не остался в долгу, возвел в сан августа Севера и поручил ему наказать Максенция.

Началась долгая борьба, в которой Север погиб. Галерий назначил на его место августом Валерия Лициниана Лициния, поручив ему управление Иллирией. После этого и Максимин Даза объявил себя августом, что Галерий вынужден был признать. Таким образом, к 308 г. в империи оказалось четыре «законных» августа — Галерий, Константин, Лициний и Максимин Даза,[524] «незаконный» цезарь в Риме — Максенций и, наконец, узурпатор в Африке — Люций Домиций Александр. Таковы были результаты отречения Диоклециана.

Затем наступил второй этап борьбы. В мае 311 г. Галерий умер, незадолго до этого отменив, вместе с Константином и Лицинием, эдикт против христиан. Старшим августом остался Лициний. В 312 г. Максенций, ликвидировав африканского узурпатора, вступил в союз с Максимином Дазой против Лициния и Константина.

Последний до тех пор почти не принимал участия в гражданской войне. Он сидел у себя в Трире, много внимания уделял армии и время от времени отражал нападения на Галлию франков и аламаннов. Его войска, в которых было очень много варваров, находились в сравнительно хорошем состоянии. Вот почему, когда он вторгся в Италию, армия Максенция была разбита в нескольких сражениях в долине По. Константин двинулся на Рим. Недалеко от города Максенций был снова разбит в решительной битве и во время бегства утонул в Тибре (28 октября 312 г.).

Христианская легенда гласит, что Константин, покровительствовавший христианам, которых много было у него в армии, разрешил им изобразить крест и начальную букву имени Христа на военных значках. Поэтому Константин и победил язычника и врага христиан Максенция. Легенда добавляет, что священную монограмму с надписью «этим победишь» Константин увидел во сне. Легенда имеет под собой очень мало реальных оснований хотя бы потому, что делает Константина христианином в гораздо большей степени, чем он был в действительности. В науке существует следующее объяснение загадочной монограммы. Среди солдат Константина было очень много митраистов, гораздо больше, чем христиан (культ персидского солнечного бога Митры к IV в чрезвычайно широко распространился в римской армии). Поэтому на военных значках часто встречался священный знак Митры, напоминающий восьмиконечный крест и представляющий не что иное, как схематический рисунок солнечных лучей. Этот знак действительно похож на христианскую монограмму. Отсюда и возникла легенда.

Миланский эдикт

После поражения Максенция Константин торжественно вступил в Рим, а затем присоединил к своим владениям (т. е. к Галлии и Британии) бывшие владения Максенция — Италию, Африку и Испанию. В этом же (или в следующем) году Константин и Лициний встретились в Милане. Здесь они издали знаменитый эдикт («Миланский эдикт»), которым признавалось равноправие христианской религии с языческим культом. Это был чрезвычайно разумный политический шаг. В залог союза и дружбы Лициний женился на сестре Константина Констанции.

Однако мир между обоими августами продолжался недолго, — только до тех пор, пока они не остались вдвоем повелителями империи. Это случилось после того, как в 313 г. Лициний разбил Максимина Дазу, и тот умер в Малой Азии. К этому моменту погибли все члены остальных императорских семей. В 313 г. умер и Диоклециан.

Наступил последний этап борьбы. Уже в 314 г. августы поссорились из-за границ своих владений и начали войну. Однако она не привела к решительным результатам. Соперники заключили мир, по которому за Лицинием остались Фракия, Египет и азиатские провинции. Все остальное должно было находиться под властью Константина. Несколько лет прошло в состоянии "худого мира". В 323 г. началась новая война. Константин разбил Лициния под Адрианополем, занял Византий и осадил своего противника в Никомедии. Тот сдался, получив клятвенное обещание Константина, что его жизнь будет сохранена (323 г.). Но уже в следующем году Лициний, отправленный в Фессалонику, был убит.

Единодержавие Константина

Таким образом, в 323 г. Флавий Константин, прозванный церковью «Великим», сделался единодержавным правителем империи. Он одержал верх над всеми своими соперниками потому, что был расчетлив, дальновиден, коварен и беспощадно жесток. Константин являлся истинным сыном своего времени. Он сумел, как никто, отразить в своей деятельности господствующие тенденции эпохи. Некоторые его мероприятия послужили исходным пунктом для дальнейшего развития и вошли составной частью в историю европейского средневековья.

В области государственного управления Константин продолжал традиции Диоклециана. Правда, некоторое успокоение, наступившее внутри империи и на ее границах, позволило отказаться от тетрархии и перейти к единоличному управлению. Но фактически система соправительства существовала и при Константине. Так, защита рейнской границы сначала была им поручена старшему сыну, цезарю Флавию Юлию Криспу,[525] в то время как сам император оставался на Востоке, главные заботы посвящая дунайской границе. Остальные три сына Константина в сане цезарей также получили в управление отдельные области: Константин — Испанию, Галлию и Британию; Констант — Италию, Иллирию и Африку; Констанций — азиатские провинции и Египет. Кроме них у императора было два племянника, управлявшие более мелкими областями. Эта фактическая децентрализация управления подкреплялась существованием четырех префектов претория, которые стояли во главе четырех префектур: Востока, Иллирии, Италии и Галлии.

Завершение реформ Диоклециана

Константин упразднил преторианскую гвардию, заменив ее корпусом дворцовой стражи. В связи с этим должность префекта претория окончательно потеряла свой военный характер. Руководство военными делами было передано особому «начальнику войск» (magister militum) и его помощнику — «начальнику конницы» (magister equitum). Начатое Диоклецианом разделение войск на легионы, стоявшие в городах и несшие внутреннюю охрану (comitatenses («спутники» императора)), и на пограничные отряды (ripenses, или limitanei («пограничные») ) было завершено Константином. Варваризация армии шла гигантскими шагами. Варвары принимались массами и во внутренние войска, и в пограничные корпуса, и даже в дворцовую охрану. 40 тыс. готов составляли особый корпус «союзников», получая жалование от империи. Много варваров занимало высшие командные должности.

Константин завершил бюрократическую реформу Диоклециана. Создалось много новых должностей, объединенных в строгую иерархическую систему и наделенных громкими титулами, которые восходили еще к эпохе Адриана. С этими титулами и должностями были связаны особые привилегии: право освобождения от налогов, от муниципальной службы, от пыток, право приезда ко двору, право подлежать суду только императора и проч. При Константине увеличились пышность двора и торжественность дворцового этикета. Император еще выше поднялся над окружающим его миром. Его особа окончательно стала божественной. Воля императора была единственным законом. Высший государственный совет, получивший название «консистория»[526] (consistorium principis), носил совещательный характер при императоре. Все учреждения, имевшие отношение к особе императора, получили эпитет «священный»: священный дворец (sacrum palatium), священный совет (sacrum consistorium) и т. д.

[523] Римский фунт =327,45 г.

[524] Максимиана, поссорившегося с Максенцием, Диоклециан в 307 г. вторично уговорил отречься от власти. Через некоторое время Максимиан еще раз сделал попытку вмешаться в борьбу за власть, но был устранен Константином (310 г. ).

[525] Он был казнен в 326 г. в Риме, по-видимому, благодаря интригам своей мачехи Фаусты. Последняя также вскоре была убита по приказанию Константина.

[526] Он являлся наследником старого consilium principis. Термин consistorium собственно значит «учреждение, где стоят вместе», так как члены консистория не могли сидеть в присутствии императора.