От него не ускользнуло, что Анна искоса поглядывала на его шрам, и усмехнулся:
— Старая история. В свое время меня один конкурент покоцал, когда я мажоритарным акционером предприятия стал… Можно сказать, повезло еще. Мне, то есть. А вот ему не очень — мои ребята его поймали и в плавильную печь засунули.
Видя, как Анна поджала губы, он спросил:
— Ты, кстати, хоть раз видела, как плавят металл?
— Нет, не доводилось.
— Проведу тебе экскурсию, когда все организационные вопросы решим, — пообещал он. — Вообще султан полезное дело задумал. Я про этот памятник Петру читал. Ты в курсе, во сколько он Москве обошелся?
— В тридцать шесть с половиной миллионов долларов, — ответила Иванушкина. — На днях специально решила проверить.
— Вот именно. Бабки сумасшедшие. Плюс остров этот искусственный… На эти деньги можно было собачьих приютов по всей столице настроить.
Он взглянул на ротвейлера и потрепал собаку по голове:
— Да, Джеки? Хорошая девочка.
Остановившись у серого неприметного здания, Виктор Петрович сказал:
— Ну вот мы и на месте. Прошу в гости!
Офис Красильщикова представлял собой отделанную деревом громадную комнату, больше смахивающую на избушку охотника — массивный стол из дуба, тяжелые табуреты, люстра из оленьих рогов, на дверях и окнах кованая фурнитура, стену украшала медвежья шкура.
Усевшись в глубокое кожаное кресло, Анна с наслаждением потянулась.
— Выпьешь что-нибудь? — предложил «гном», но она отказалась. Красильщиков достал из стола бутылку коньяка.
— А я тяпну пять капель.
Наплескав себе полстакана, он опрокинул его в рот и, даже не поморщившись, продолжил:
— Итак, основную схему я понял. Меня сейчас интересует вот что — вход в тендер на утилизацию Петра. Сумма?
— Сто пятьдесят. Миллионов, разумеется, — спокойно ответила Анна, хотя внутри у нее все было напряжено до предела. Если озвученная сумма покажется «гному» сильно завышенной, придется как-то уговаривать.
Красильщиков посмотрел на пустой стакан, затем почесал крупный нос.
— Что-то дороговато, — сказал он. — Даже со взятками всеми, если посчитать. Зажрались они там, в Департаменте…
— Так инфляция, Виктор Петрович… И потом, вы же сами сказали — памятник в такие деньги Москве обошелся!
Джеки, развалившаяся на широком вязаном ковре, что-то проворчала на своем собачьем языке, как если бы тоже хотела выразить свое мнение.
— Давай еще раз обрисуем расклад, — сказал Красильщиков. — Я даю бабки, и мои конкуренты идут лесом, так?
— Совершенно верно.
— А кто в нашем Департаменте рулит всем процессом?
— Есть там такой Смирнов, — ответила Анна. — Знаете его?
Взяв со стола скрепку, Красильщиков принялся распрямлять ее.
— Лично не знаком, но слышал. Ладно, Аня. Передай своему шефу, что окончательный ответ я дам вечером. Мне нужно еще с одним партнером этот вопрос перетереть.
— Ну конечно, — Иванушкина одарила «гнома» самой обаятельной улыбкой, на которую была способна.